Третье правило дворянина

Понятное дело, что я извинился и сгладил небольшое разочарование, которое читалось в глазах Анастасии, но в целом особо сильно она не обижалась.

Как только я проводил своих гостей, сразу же завалился спать. За последние пару дней произошло так много различных событий, что начало казаться будто я не спал целую неделю.

Заснул я практически сразу. Вот только сон вдруг начал мне казаться каким-то совсем уж необычным… Будто все происходило со мной наяву и я даже и не спал… Впрочем, я не особо переживал по данному поводу — сон мне определенно нравился.

Мне снилось как чья-то теплая рука провела по моей груди, затем по губам, а затем скользнула мне в трусы, заставляя распрощаться с остатками сна… Не понял, это меня на почве разногласий с Салтыковой такие вот сновидения мучают или как?"

"Я открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть, кто это так горячо и сладко дышит мне прямо в ухо? В ночном полумраке показалось знакомое лицо, на котором мелькнула задорная улыбка. Ну вот и как это понимать, интересно знать?

— Лизка? Ты какого черта здесь делаешь? Тебя же Заплатин в бизнес-школу определил?

— Ага…, — прошептала она и провела своим язычком по моей щеке.

— Ты что, удрала оттуда?

— Не-а… Нам один раз в десять дней выходной дают… Соскучилась я по вам…, — ее рука в моих трусах тем временем сделала все, чтобы про сон я забыл окончательно. — Пришла вам спокойной ночи пожелать…

Нет, но вот что с ней делать? И в кого это она такая наглая уродилась? Я повернулся на бок, склонился над ее лицом и поцеловал в приоткрытые от желания губы.

Впрочем, говорят после секса спится еще лучше, так почему бы не выспаться как следует?

* * *Великое княжество Московское.

Москва.

Имение Салтыковых.

Арсентий Борисович Морозов вылез из бассейна последним. К этому времени Салтыков и Болотов уже давно сидели в предбаннике, хрустели красными варенными раками и запивали их пивом.

— Худеть тебе нужно, Арсентий, — сказал Салтыков, когда Морозов вошел в предбанник и тяжело дыша плюхнулся на мягкий кожаный диван.

Болотов громко заржал, а Морозов бросил в Салтыкова мокрое полотенце. Он и без чужих советов прекрасно понимал, что сто двадцать килограммов при его росте, это ровно на сорок килограммов больше чем нужно. Но вот поделать ничего с собой Арсентий Борисович не мог, здесь Салтыков был прав — он и в самом деле любил пожрать.