Бриджит Джонс. Без ума от мальчишки

Теперь я могу только постараться минимизировать потери, чтобы не дать овладеть собой страху перед надвигающейся старостью. Ведь что ни говори, а пятьдесят один – это довольно много. Вдруг со мной случится инфаркт – и что тогда будет с Билли и Мейбл?

Впрочем, когда они были совсем маленькими, было еще хуже. Я постоянно боялась, что умру во сне, свалюсь с лестницы и сломаю себе шею, а они останутся в доме совершенно одни, так что в конце концов им придется съесть мое окоченевшее тело, чтобы не умереть с голоду.

Но, как заметила Джуд, этот вариант все-таки лучше, чем умереть в полном одиночестве и быть съеденным собственной немецкой овчаркой.

21:30. Вспомнила (некстати), что говорится по поводу моей ситуации в книге «Дзен и искусство любви». Когда он приходит, раскрой ему объятия, когда уходит – отпусти. Правда, там было написано, что, когда ученики сидят на циновках и медитируют, они погружаются не в Одиночество, а в Уединенность. А это совершенно разные вещи. Одиночество мимолетно, это дверь, через которую приходят и уходят люди, которых мы любим, а значит, оно – просто часть Жизни… А может быть, это как раз Уединенность, а Одиночество – это…

По-прежнему никаких сообщений.

23:00. Не могу уснуть.

23:15. Ах, Марк, Марк… Я знаю, что до того как мы поженились, я точно так же трепыхалась, точно так же гадала «позвонит – не позвонит». И все-таки тогда все было немного иначе. В конце концов, я знала Марка достаточно давно. Как уверяла моя мамочка – с тех самых пор, как я бегала голышом по лужайке перед домом его родителей.

К тому же Марк разговаривал со мной во сне. Именно из этих разговоров я узнавала, что он думает и чувствует.

«Марк, – говорила я, обращаясь к смуглому, красивому лицу на подушке рядом. – Ведь ты у меня красавец, правда?»

В ответ – глубокий вздох, на лице сменяют друг друга стыд и печаль. Наконец он слегка покачивал головой из стороны в сторону. Это значило «нет».

«А твоя мама тебя любит?»

И снова я чувствую глубокую грусть, вспоминая, как он во сне пытался сказать «нет».

«Ну а я? Я тебя люблю?» – спрашивала я, и он улыбался во сне – улыбался гордой и счастливой улыбкой и кивал, а потом обнимал меня за плечи и прижимал к себе.

Да, мы знали друг друга очень хорошо.