Бриджит Джонс: на грани безумия

 – Ты, говорят, на всех произвела большое впечатление своими политическими взглядами!

Как бы мне хотелось ответить ей чем-нибудь язвительно-остроумным! Но я просто стояла и глядела на нее исподлобья.

– Бриджит молодец, – нарушил молчание Марк. – Показала нам, какие мы напыщенные дураки! Что ж, нам пора, приятно было снова увидеться.

Ребекка с чувством расцеловала нас обоих, обдав волной «Гуччи энви», и двинулась обратно в зал – походка очевидно была рассчитана на то, что Марк за ней наблюдает.

Идя к машине, я не знала, что ему сказать.

Они с Ребеккой явно смеялись надо мной у меня за спиной, а потом он попытался это скрыть. Как жаль, что я не могу позвонить Джуд и Шерон, чтобы с ними посоветоваться.

Марк вел себя так, точно ничего не случилось. Как только мы отъехали, он положил руку мне на бедро. Почему чем меньше ты выказываешь желания заняться сексом с мужчиной, тем больше он этого хочет?

– Может, стоит держать руки на руле? – сказала я, отодвигаясь подальше, чтобы его пальцы не дотянулись до края моего резинового футляра.

– Не стоит. Хочу тебя нахально облапать, – произнес он, чуть не наехав на оградительную тумбу.

Прикинувшись, что панически боюсь опасной езды в автомобиле, я сумела избежать дальнейших приставаний.

– Кстати, Ребекка спрашивала, не хотим ли мы какнибудь зайти к ней в гости, – сказал он.

Я ушам своим не поверила. Я знакома с Ребеккой четыре года, и она никогда не приглашала меня в гости.

– Она сегодня хорошо выглядела, правда? Милое платье.

Это упомяноз. Все симптомы самого настоящего упомяноза.

Мы доехали до Ноттинг-Хилла. На светофоре он, не спрашивая меня, повернул и поехал в направлении моего дома. Свой замок он хранит в неприкосновенности. Там его, наверно, ждут тысячи сообщений от Ребекки. Я «девушка на время».

– Куда мы едем? – выпалила я.

– К тебе домой. А что такое? – спросил он, с тревогой оглядываясь на меня.

– Вот именно. Что такое? – в ярости воскликнула я. – Мы встречаемся четыре недели и шесть дней.

И никогда не были у тебя дома. Ни единого разу. Ни единого. Почему?

Марк не проронил ни слова. Он включил поворотник, свернул налево и двинулся назад в направлении Холланд-парк-авеню – все молча.

– Что с тобой? – наконец не выдержала я.

Он смотрел прямо перед собой.

– Не люблю, когда кричат.

Дальше все пошло совершенно ужасно. Мы приехали к нему, в молчании поднялись по лестнице. Он открыл дверь, поднял с пола почту и зажег свет на кухне.