Человек-тень

Почему вы не сказали мне, что не можете различать цвета?

– Я подумала, что это не имеет значения, – быстро ответила Конни. – Вам наябедничал Барда?

– Нет. Когда мы разговаривали в прошлый раз, я пару раз сослалась на цветовые аспекты кровоподтеков, однако вы не переводили взгляд на те места, о которых шла речь. У вас дальтонизм. Если бы вы сказали мне об этом, я бы адаптировала свою характеристику повреждений, имеющихся на трупе, к особенностям вашего восприятия.

– А я-то думала, что ваша епархия ограничивается теми, кто уже умер.

– Хотя я патологоанатом, а не психолог, я бы предположила, что вы попытались воссоздать картину преступления, используя для этого манипуляции с трупом, потому что считаете, что ограниченность вашего зрительного восприятия создает барьер между вами и жертвой, и вам нужно компенсировать это с помощью других органов чувств.

Мне не нужны от вас извинения, и я не требую объяснений. Однако вы могли бы попытаться приглушить ваш сарказм, когда находитесь в моем обществе.

Конни сделала вдох, неопределенно хмыкнула и, решив перестать язвить, опустила руки:

– Простите.

– Извинение принято. А что послужило тому причиной?

– Вы говорите о моей склонности к сарказму? Это хроническое состояние.

– Я спрашивала о вашем дальтонизме, как вы и сами отлично поняли. И мне казалось, что мы пришли к соглашению.

– Черт, извините. Европа заставляет меня включать в себе американку, причем делать это не самым лучшим образом. Что до моей неспособности различать цвета… Когда мне было восемнадцать лет, я получила травму головы, играя в лакросс.

Тогда мне не было диагностировано повреждение мозга, но месяц спустя я попала в больницу. Мне сделали операцию, гематому удалили, но мой зрительный нерв пострадал. Все могло бы закончиться и хуже.

– Да, могло, но и такая травма должна была круто изменить вашу жизнь. Пойдемте со мной.

Айлша открыла дверь и вышла в коридор.

Конни последовала за ней.

– Что заставило вас выбрать профессию психолога-криминалиста? – спросила Айлша.

Свернув в один из боковых коридоров, она прошла по нему и открыла дверь, ведущую на улицу, в теплую летнюю ночь. Впереди виднелись одинокое дерево и железные перила.

Айлша замолчала, с удовольствием вдыхая ночной воздух и прислушиваясь к реву, временами доносящемуся из ближайших пабов, и к шуму автомобильного движения на Каугейт. Затем она повернулась к Конни, ожидая ответа на свой вопрос.

– Личный опыт, – ответила Конни.