Наследник герцога

Луи сделал несколько шагов вокруг юноши и, вытянув чистый платок из кармана жилета, протянул его со словами:

– Вытри шею с левой стороны… там ещё остались следы помады… Так, как зовут счастливую обладательницу богатого во всех отношениях трофея? – несколько саркастически продолжил он, выжидающе глядя на де Гарнье. Ещё на занятии он хотел поговорить с Эдмоном совсем одругом – о его рисунке, но обстоятельства сменили тему.

Взяв платок из рук преподавателя, Эдмон несколько раз протер шею – на белоснежном платке и вправду остались следы алой помады.

– Спасибо… – поблагодарил он то ли за платок, то ли за то, что Милле указал следы «преступления», которые могли стать предметом обсуждения некоторых злых языков.

– Ну? – выжидающе настаивал маэстро, – так как же?

– Элоиза Беркли…

– Эдмон, судя по рассказам отца, ты был очень серьёзным молодым человеком, когда учился в колледже Св. Павла в Лондоне. Что произошло, что я уже склоняюсь к мысли, будто Мариэль ошибся в тебе, либо… я даже не хочу об этом говорить… – Он сделал паузу.

 – Что с тобою происходит? Может, объяснишь мне? Неужели мне придётся устраивать так называемую промывку мозгов – грубое выражение, но однозначно точное в данной ситуации, – взрослому человеку, которого отпустили самого в Португалию, которому доверились, на которого положились, как на вполне ответственного человека… Найди в себе силы не вести себя так, как незадолго до начала нашего разговора. И ещё: несмотря на мою тираду в твой адрес, я бы хотел услышать хоть несколько слов оправданий из твоих уст, так как есть вероятность, что Мариэль что-то забыл мне о тебе рассказать.

– Почему вы так жестоки ко мне, учитель? Зачем вы заставляете меня лишний раз вспоминать о том, что я не верну Джулию… никогда не верну! Зачем вы снова вскрываете рану, которая даже не зажила?.. – вдруг выпалил Эдмон.

Почему никто даже не пытался понять его боли?

– Я понимаю…

– Нет, вы не понимаете, – перебил Эдмон. – Её больше нет!

Он нервно вздрогнул, снова закрыл лицо руками и заплакал.

Милле не стал его утешать, и тому была причина.

– Хорошо, будем логичны в наших рассуждениях: ты настолько её любил, что стал после её смерти искать утешения в объятьях другой?.. – Эдмон вздрогнул после этих слов. – И я более чем уверен, твои чувства к Элоизе далеки от той чистой любви, которую ты испытывал к Джулии… Будем вести разговор, как взрослые люди. – Милле принципиально стал говорить с человеком намного младшим, чем он, на равных.