Дивная ночь на Ивана Купалу

 – Мы, пролетарии, вас, буржуев, еще в семнадцатом душили!»

В душе Павельева разгоралась классовая ненависть ко всем фарцовщикам, спекулянтам, тем более – детишкам обеспеченных папочек и мамочек.

Когда-то в доме отца собиралась богема. Паша тогда еще был маленький, мало что помнил. Такова участь позднего ребенка, что поделаешь?

Если бы его мать, девочка из многодетной семьи, имела возможность в свое время получить образование, она наверняка далеко б пошла! Хотя ничто не помешало отцу в рабочей девчонке сразу разглядеть утонченную натуру, мать всю жизнь мечтала, чтобы сын получил то, что не дано было ей.

Так что, выпустить синицу из рук Паша не имел морального права.

В дверь кто-то поскребся. Паша приоткрыл ее. Дружок, увидев юношу, радостно заскулил.

– Иди сюда, – поманил собаку Павельев. – Что, там и не до тебя тоже?

Покончив со снастями, несчастный влюбленный, назло врагам, уснул и проспал обед. А на ужин его разбудил Артем:

– Ты что, голодовку объявил? – спросил он, когда Паша открыл дверь своей каюты.

– Нет, спячку, – ответил Павельев. – Сейчас иду.

Когда он спустился в пищеблок, Мария и Рыжий поднимались из-за стола, закончив ужин.

«Мы с Тамарой ходим парой, мы с Тамарой – санитары», – подумал Павельев, глядя на своих мучителей.

– Привет! – пропела ему Мария.

– Привет, —ответил Павел, стараясь, чтобы в его голосе эмоций было не больше, чем воды в вяленой астраханской вобле. Рыжий смотрел только на Марию и Пашу, кажется, не замечал вовсе.

Вера Никитична улыбнулась ему, выставляя блюдо с макаронной запеканкой.

Паша подумал, для того, чтобы не обидеть повариху, ему сейчас придется совершить над собой насилие! К счастью, Вера не стояла у него над душой, поэтому половину запеканки он стряхнул с тарелки себе в руку, чтобы отнести Дружку.

Дружок осторожно брал с его раскрытой ладони угощение и пережевывал, глядя Павельеву в глаза. «Я рад, что не ошибся в тебе, – казалось, говорил собачий взгляд. – Можешь тоже положиться на меня если что».

Помыв руки, Паша хотел незаметно просочиться к себе, но не успел, его окликнули с кормы:

– Эй, Водный! Пошли козла забьем! – крикнул ему рыжий Миша, уж явно не по своей воле, его Мария попросила. Ничего особенного, обычная вежливость.

Они уже выставили на корме раскладной стол и походные табуреты.

«Козла, это тебя, что ли?» – хотелось спросить Паше, но он сдержался и присоединился к парочке.

– На что играем? – заложила азартное начало Мария.