Дивная ночь на Ивана Купалу

Но, он ведь всегда был себе на уме! И подвиг его, очевидно, также должен быть подобного плана, замешанный на упрямстве. Скажем, не допустил к кассе вооруженного грабителя, приняв его за наглеца, пытавшегося влезть без очереди за бутылкой. Задержал, скрутил, но сам получил пулю от разбойника, или злодейский удар ножом. И в герои его записали, прежде всего, потому, что надо же где-то брать положительные примеры для подрастающей молодежи в наше спокойное время, преисполненное для каждого советского человека уверенности в завтрашнем дне?

В глазах у Рыжего застыло удивление, когда он увидел, как Паша вслед за капитаном собрался покинуть катер.

Мария не выразила отрицательных эмоций по поводу отцовского выбора, как ни старался Паша прочитать их в ее глазах, глядя поверх коробки с телевизором, врученной ему Василием Викторовичем.

– Мария, может, я помогу? – пытался утопающий рыжий хлюст ухватиться за соломинку.

– Толоконников, нас работа ждет! Сейчас отчаливаем, – напомнил вышедший проводить капитана Тузьев своему практиканту, к великому злорадству Павельева.

 – Там без тебя обойдутся.

На пристани капитана и Марию встречала приветливая женщина. Паша поздоровался и терпеливо стоял в стороне, поставив коробку на скамью, пока они обнимались-целовались.

– Тетя Таня, это Павел, – представила его Мария своей родственнице.

– Жених твой? – живо спросила тетя Таня, не разобравшись в ситуации, весело глянув на Павельева.

– Практикант, – поспешил ответить за Марию сам Паша, боясь услышать от красавицы что-нибудь оскорбительное для себя, типа: «Этот? Мой жених?!»

– Павел проходит стажировку на папином катере, – неожиданно покраснев, пояснила Мария.

– Ну, так что же? – не унималась тетя Таня. – Одно другому не мешает.

– Пойдем, сестра, – обнял женщину Василий Викторович. – Тебе лишь бы Машуню сосватать!

– А что? Парень симпатичный! Худенький только… Ну так мы его молочком деревенским напоим!

«Сейчас бы в самый раз водки хряпнуть!» – подумал Павельев.

Он сохранял выдержку из последних сил.

Когда они поднялись в горку, Паша увидел лошадь, запряженную в телегу.

– Как тебе наш транспорт? – спросил Василий Викторович, кивая на коняшку.

– Ух, ты! – восхитился Паша. – Вот это класс! – Он так обрадовался, что отбросил всякую сдержанность, показав Марии белые зубы в широкой улыбке. Лошадь, кажется, тоже улыбнулась ему, явно нарушая свои принципы. А другим даже и не думала. Особенно Дружок ее насторожил.