Их любимая

Для этого нам пришлось заново ломать ему нос и вправлять челюсть, чтобы кости правильно срослись, и Канги снова стал красавчиком.

– Вы это чуете? – прервал мои мысли младший брат.

– Нет, Кем, – устало вздохнул Канги, указывая на свой опухший нос, – Забыл?

Но Кем даже не взглянул на него. Вообще-то, он вел себя странно. Так сильно принюхивался, что даже вытянулся во всю длину на полу, придвигаясь к щели двери настолько близко, насколько позволяли цепи.

– Ну, что там? – не выдержал я.

– Женщина, – благоговейно прошептал он.

 – Волчица.

Каждое слово ему давалось с трудом, будто он задыхался, упиваясь её ароматом. Кан взволнованно встал с пола и заправил длинные черные волосы за уши. Потом передумал и запустил руку в свою шевелюру, набрасывая челку на лицо. Правильное решение, его расквашенная морда сейчас не лучшее зрелище. Я закатил глаза от абсурдности его поведения и перевел взгляд на Кема. Он протянул руки вперед, пытаясь дотянуться до двери, будто это позволит ему лучше унюхать запах.

Я начал содрогаться в бесшумном смехе, за что получил подушкой по голове от Кана.

– Мои братья сошли с ума, – констатировал я.

Неожиданно, Кем издал взволнованный протяжный вой. Нет, не так! Предвкушающий.

– Господи… – прошептал я. А затем уже громче, обращаясь к младшему брату. – Ты даже не знаешь, к нам ли её ведут. А даже если к нам… Ты же не будешь насиловать невинную девушку?

– Дьявол, Роу, мы здесь уже два месяца…

– Ну и что? – перебил я Канги.

Иногда он поражает меня своими мыслями.

Да, я и сам готов выть от отчаяния и одиночества, но стоит представить выражение муки в женских глазах…

– Мы не монстры, – напомнил я ему.

– Они идут, – все так же благоговейно, словно кот под валерьяной, произнес Кем. – К нам.

И действительно, шаги приближались именно к нашей камере. Но, похоже, брат и не думал отходить от двери.

– Кем, отодвинься.

Он не слушал, работая носом, словно пылесосом.

– Черт, – шикнул Кан, бросаясь к брату.

Он успел оттащить его до того, как дверь пробило электрическим разрядом в двести двадцать.

– Дурила, – прорычал Кан, отвесив смачный подзатыльник озабоченному волку.

Металлическое окно в двери открылось, и Руби осмотрел камеру своим зорким оком. Встретившись со мной взглядом, он деловито кивнул, и раздался звук открываемого замка.

Первое, что я увидел, это маленькие женские стопы, безжизненно шатающиеся при каждом шаге этого выродка. Дальше – роскошные длинные худощавые ноги.