Их любимая

– Его сын, главный наследник. Совсем молодой еще волк, вечно влипает в неприятности.

– Ясно, – я понимающе кивнула, хотя это мне ничего не давало.

Все опять смолкли, продолжая играть в гляделки.

– Солнышко, – неожиданно выдал блондин, – Почему бы тебе не отодвинуться от опасного места? Никто больше не сделает тебе больно.

Я недоверчиво хмыкнула и отрицательно покачала головой.

– Слушай, – начал Канги, – Давай сразу проясним ситуацию, чтобы не было недомолвок. Мы ненавидим твоего отца. И при ближайшей возможности сожжем дотла его дом, а подонку скрутим шею.

А еще лучше, будем сутками пытать где-то в похожем подвале, отрывая по частям…

– Кан, хватит, ты пугаешь её, – разозлился Роу.

Я и не заметила, как по щекам покатились тихие слезы. Да, я ненавидела этого монстра. Но слушать, как кто-то говорит о нем подобное было так странно. Я всегда считала Виктора Транса неприкосновенным. У нас в поместье никто и косого взгляда не мог бросить в его сторону. Ему всегда сходили с рук самые грязные поступки.

Я знаю, если мне удастся сбежать, то всю жизнь буду жить в страхе, что он найдет, и тогда уж лучше смерти не будет ничего. А сейчас, когда Кан с такой легкостью говорил, что уничтожит его, это было сродни почувствовать долгожданную свободу, ощутить надежду и крылья за спиной. И в то же время я не верила, что им это удастся. Этот ужас под названием «жизнь» никогда не закончится. Транс или Варцлав всегда будут дышать в спину.

– Ооо, теперь тебе жалко папочку, – съязвил Канги, видя мою реакцию.

 – Бедный папуля, плохие парни хотят зарезать…

– Мне не жаль его! – закричала я, прожигая ненавистным взглядом троицу. – Я просто знаю, что ничего у вас не получится. Это, – я обвела руками камеру, – Никогда не закончится, ясно? Мы так и сдохнем здесь все. У тебя есть клеймо, Кан? Ты видел сучек Варцлава? У всех чертово клеймо на заднице, как у домашнего скота. Они падают перед ним на колени и вылизывают его ноги, а за неповиновение он бросает их в камеры к диким изголодавшимся волкам, чтобы те затрахали их до смерти.

Это никогда не кончится, понимаешь?

Я взвыла от отчаяния, закрывая лицо рукой.

– А ты так легко говоришь, что свернешь ему шею. Ты даже выбраться отсюда не сможешь, – обреченно прошептала я.

Вновь повисло напряженное молчание, лишь изредка раздавались мои тихие всхлипы. Цепи зазвенели, и Роу поднялся с пола, отходя к стене. Каждая мышца его спины была напряжена, а руки плотно сжаты в кулаки.