Лицемер

Вид у добра молодца был иной, нежели у прочих, – похож на сержанта, облаченного в больничный наряд. – Чего надо?

– А что есть? – ответил я вопросом на вопрос, как это случается в том городе, где врачом психбольницы трудится моя милая тетушка.

– В смысле? – не понял спрашивающий.

– Ну, табак, алкоголь? Может, с девушкой познакомишь?.. Предлагаешь чего?

– Ты что, больной?

– А сюда и здоровые ходят? – продолжил охотно поддерживать разговор я.

– Нет, вы видели приколиста? – обернулся он к еще двоим, имеющим отнюдь не скорбные лица, чьи кушетки располагались по соседству с его кушеткой.

Дружки подхихикнули угрожающе.

– Зачем пришел сюда, спрашиваю?

– За аспирином, – сказал я ему, чтобы отстал.

– Что, простудился? – с издевкой спросил местный авторитет, подступая ко мне.

– Наоборот, перегрелся, – ответил я. – Там лето на улице, – на всякий случай объяснил ему. Кто знает, когда он в последний раз выходил из лазарета? Может, еще зимой?.. Я стал подозревать, что молодец вовсе не добр, – ко мне, во всяком случае, но меня спас окрик, донесшийся откуда-то сбоку:

– Климов, есть там кто-нибудь еще?

– Есть один… перегревшийся, товарищ капитан!

Климов – фельдшер, как оказалось, – беспрепятственно пропустил меня в кабинет.

Узнав, откуда я призвался, молодой веселый доктор признался, что сам учился в горьковском мединституте. Разговорились. Когда же я припомнил двух примечательных чернокожих студенток, постоянно виденных мной на остановке «Медицинская», – у одной пышная шевелюра, как у Анджелы Дэвис, у другой вся голова в тонюсеньких косичках, живого места нет, Рома расчувствовался от нахлынувших воспоминаний, попросил называть его просто по имени, когда одни, и предложил заходить почаевничать вечерами.

В Мирной с подругами было туго, все невесты из офицерского клуба наперечет, все злачные места Рома на пару с нашим Волосовым давно изучили, пока, наконец, капитан Горящев не нашел себе в гарнизонном госпитале зазнобу со странным именем «Люция».

С тех пор он с особой охотой возил в госпиталь наших тошнотиков, объевшихся маминых посылок, едва ли не каждый день. Вот и теперь, очевидно, вернулся оттуда. Хотелось расспросить его про Шляхова.

– Здравия желаю, товарищ капитан! – Я приложил ладонь к пилотке.

– Привет! – Рома по-приятельски пожал мне руку на глазах у изумленного фельдшера Климова, застывшего на пороге медпункта. Ромин помощник диву давался, как это я так сдружился с его шефом.