Чужая жена. Ты станешь моей

Нестерпимо захотелось домой в горячую ванну.

– У меня ещё куча дел, Ольга! – отозвался Демид.

– Ясно…

Мне не хотелось, чтобы он уезжал. Налетел, как ураган, смял мои чувства ещё сильнее, и снова исчезает?

– Прими мои соболезнования, – подошёл он ближе. – Мне жаль, что Антона больше нет.

– К чему это лицемерие, Демид? Ты всегда ненавидел Антона, – брезгливо скривилась я. – Я знаю, какой ты козёл, так к чему это враньё?

Демид и бровью не повёл, услышав мои гневные слова оскорбления. Он посмотрел на меня так снисходительно, будто бы я несу полнейшую чушь.

Я даже начала сомневаться в сказанном мною.

– Я никогда не врал, что Антон мне нравится, но для тебя, Лёля, существует только чёрное и белое. Ненависть – это слишком уж громко сказано. Чтобы ненавидеть человека, нужно считать его равным себе, уважать. Не могу сказать про твоего покойного супруга такого, прости.

– О! Конечно! – закипела я. – Зачем испытывать какие-то чувства к ничтожным людишкам, когда твоя единственная любовь – это деньги?

– Давай я отвезу тебя домой, Оля? – предложил он.

– А как же поминки?

Мне очень хотелось принять предложение Демида, но разве могла я слинять и не довести церемонию до конца?

– Да кому нужны эти дурацкие поминки?

– Люди скажут…

– И ты обвиняешь в лицемерии меня? – не дал договорить мне Демид. – Тебя действительно волнует мнение этих людей? – Он указал рукой на рассаживающихся по машинам друзей и родственников Антона, и я поняла, что он прав, но всё медлила. – Нам пора!

Демид крепко ухватил меня за локоть, будто бы боялся, что я передумаю, и поволок меня к своему внедорожнику.

Я уже не могла сопротивляться, даже если бы и хотела. Окаменев от холода и усталости, я превратилась в куклу, которую любой может дербанить, как захочет.

Я села на мягкое кожаное сиденье, и Демид попросил своего водителя включить печку на полную мощность. В машине очень быстро стало тепло, и я почувствовала, как меня перестаёт трясти. Внедорожник мягко покачивался на дороге, меня начало клонить в сон.

Неудивительно, учитывая то, что в последние двое суток я вообще не сомкнула глаз от горя.

– Всё кончилось, Оль, – как через вату услышала я голос Демида. – Скоро станет легче.

– Не думаю.

– Ты выглядишь просто ужасно. Попробуй вздремнуть.

Слова протеста так и вертелись на языке. Я хотела сказать Демиду, чтобы он не лез не в своё дело, не командовал, не говорил, что мне делать, но сейчас он снова был прав, а сил сраться с ним просто не нашлось.