Грубиян

Блять, да я из вежливости предложил! Но Танюшка, не теряя ни минуты, уже хуйнула на стол разделочную доску и нож, пришлось мне катиться к ней. Она положила передо мной огурец и два помидора с краю. Получился вегетарианский, овощной хуй. Это только мне кажется, или она уже на что-то намекает?

– Руки! – рявкнула на меня баба Таня, когда я потянулся к ножу, да так, что я испуганно вздрогнул. – Руки помойте! – приказала мне она.

Ладно, черт бы тебя побрал! Я послушно подъехал к раковине и вымыл руки, проклиная себя за проявленную инициативу.

Я за это деньги заплатил? Чтобы самому огурцы строгать? А баба Таня еще и командует!

Не зная, как реагировать на все это, я промолчал. Я уже на секс настроился. И она настроилась. Я этих баб хорошо знаю – одно неверное слово и пиздец! Про секс можно забыть навсегда! Помолчу. Понаблюдаю.

Резал овощи, косясь на Танюшку. Она открыла духовку и загнулась рачком, засовывая противень с горой крылышек в духовку.

У меня уже член стал тверже огурца, а яйца накалились докрасна, чё помидоры. Я немного наклонил голову, пытаясь заглянуть Танюшке под халат. Лифчика на ней не было – это понятно, а трусики на ней какие? Надеюсь, не как платье бабулино, а красивые, кружевные? Боже, да мне уже насрать! Пусть, хоть панталоны с начесом! Все равно их снимать!

Закрыв духовку, Танюшка продефилировала ко мне, покачивая бедрами. Она встала рядом, выхватила у меня с доски кусочек огурца и захрумкала им.

– Я такая голодная! – оправдывалась она передо мной.

Прожевала, проглотила, облизнула розовые губки язычком. Дураку понятно о каком голоде она говорит. Киса ее проголодалась? А жених ее? Парень? Не дерет ее что ли? Да и, слава богу! Мне больше достанется! А мне надо много! Очень много! Я тоже голодный!

Что делать? Ужин ждать и ужинать, а потом трах-тарарах? Или сначала эту курочку отжарить, а потом уже с пустыми яйцами другую курицу вкушать?

Растерялся я, как лох последний.

Как школьник-малолетка. Конец мой уже готов штаны проткнуть, а я сижу, помидоры мацаю, вместо сисек Танюшкиных.

Так разволновался я, что ножом себе по пальцу чирканул. Не сильно, чуть зцепил, но эта моя неуклюжесть взбесила меня похлеще моей нерешительности.

– Блять! – не сдержался я, поднося руку к лицу.

– Ах, какой вы неаккуратный, Роман Николаевич! – покачала головой Танюшка.