Музыка Макса. 1. Табулатуры

Мы не виделись почти два месяца, я соскучилась. Мне в любом случае был конец, поэтому меня не заботило то, что от меня несло алкоголем. Отец обнял меня в ответ. Я была готова к скандалу, но он молчал. Я пошла в дом, понимая, что это не к добру. Лучше бы отец наорал на меня, как обычно. Мое счастливое настроение сменилось тревогой.

Через пару дней совершеннолетие свалилось мне на плечи. Что я имела на данный момент: депрессию от неразделенной любви; подругу, которую ненавидела; бухающего, как сапожник, друга музыканта; ноль наличности и всё ещё продолжавшийся домашний арест.

О том, чтобы отпраздновать этот день как следует, или дождаться помилования от отца, речи и быть не могло. Я никому не сказала об этом событии, а в соцсетях я скрыла дату, так что это радостное событие мы отметили вдвоём с бабушкой.

Так себе вечеринка, скажу я вам. Зато, бабуля знала толк в подарках, и я получила конверт с крупной суммой денег. Это было весьма кстати, учитывая, что денег, выделяемых мне отцом, едва хватало на проезд.

Я даже не могла себе позволить сходить в «Макдак».

Окончательно меня добила решётка, появившаяся на окне моей спальни ещё через пару дней. Я обнаружила её, вернувшись из магазина. Бросив пакеты с продуктами прямо в коридоре, я отправилась на поиски отца. Он сидел в библиотеке, служившей ему кабинетом, за компьютером. Я открыла дверь, не утруждая себя тем, чтобы постучаться и пулей влетела в библиотеку. Отец посмотрел на меня поверх очков. Он ничуть не удивился моему вторжению, как будто ждал этого.

– Папа, я, что теперь живу в тюрьме? – сразу перешла я к делу. Я стояла перед его столом, скрестив руки на груди и гордо подняв подбородок.

– Да, – совершенно спокойно ответил он.

– Тебе не кажется, что это уже чересчур? – я никогда не разговаривала с отцом в таком тоне, но сейчас меня понесло.

Отец поднялся из кресла и снял очки, положив их на стол. Он обошёл стол и встал напротив меня.

– А что я должен был сделать? Спокойно смотреть, как ты пьешь и гуляешь по ночам? – тон отца стал жёстким.

Начинался скандал.

– Папа, ты преувеличиваешь! Ты не можешь запереть меня в четырёх стенах от всего мира.

– Я делаю то, что должен. Я – твой отец, – напомнил папа, как будто об этом можно было забыть.

– Папа, я уже взрослая, – я отстаивала свою позицию, как могла. – Я выросла, если ты не заметил. Я хочу сама решать, как мне жить.

– Выросла она, – усмехнулся отец. – Когда будешь жить самостоятельной жизнью, тогда и будешь гнуть пальцы.