Одержимость

У Олеси нет подруг, она постоянно жалуется на недостаток общения. Я работаю все время. Так что… Я очень рассчитываю на то, что она увидит, какие у меня хорошие друзья и смягчится в отношении меня тоже.

– Мы не друзья! – отрезал Кир, сделав мне больно.

– Она этого не знает! – парировал я.

– Мы обсудим этот вопрос с женой, и дадим тебе знать, – уклончиво ответил Уманский и затянулся сигаретой. – Сейчас я пьян. Не хочу обещать больше, чем смогу выполнить.

– Тем не менее, я буду ждать, – заверил я Кира и протянул ему руку.

С какой-то осторожностью и вальяжностью, Кирилл все же пожал ее. Лезть обниматься было бы чересчур, хотя мне очень этого хотелось.

Я попрощался с Уманским и сел в машину. Он не ушел от ворот, пока мы не уехали.

Некоторое время я пребывал в каком-то ступоре, все еще не в силах прийти в себя после произошедшего. Затем меня охватила неслыханная радость.

Все прошло, как нельзя лучше. Меня не прогнали, не начистили мне рыло, хотя и могли, а напротив, приняли, как гостя.

Мои унижения и заискивания перед Уманским были позади, и у меня, как будто камень с души упал. Все не так страшно, как я себе накрутил!

Теперь нужно было поговорить с этой кижанкой Лэсей и попросить ее мне подыграть. Мне казалось, это будет совершенно не сложно, учитывая ее незавидное положение. У меня есть, что предложить девчонке. Она поможет мне, а я ей. Ничего криминального. А что будет потом? Да какая разница, главное, чтобы у меня был пропуск от Уманского к его жене, на большее не рассчитываю.

9. Никита

Домой я ехал в приподнятом настроении, окрыленный своей маленькой победой. Уманский и его сын очень быстро ушли на второй план. Все мои мысли занимала только Валерия. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной возникало ее милое личико, ее влажные губы, вкус которых я помнил, как сейчас. А ее запах…

Я был готов многое отдать, чтобы просто видеть эту девчонку, разговаривать с ней, иметь возможность слышать ее смех, касаться ее руками, поэтому нужно было как можно скорее воплотить план по сближению с Валерией в жизнь.

Надеюсь, Леся еще не спит? Да какая к черту разница, спит она или нет? Северянка у меня, в моем доме, в моей власти. Я могу распоряжаться ею, как захочу. Разве есть у нее выбор?

Первое, что мне бросилось в глаза на подъезде к особняку – машины, уже привычно вписывающейся в пейзаж, и которая стояла по душу Леси, не было на месте.