Одержимость

Если поначалу Зотов уверял меня, что не держит меня в своем доме, как пленницу, что я вольна уйти, когда пожелаю, то теперь что-то изменилось. Знать бы что?

Я ведь даже не попыталась покинуть это место, а надо было попробовать. Я корила себя за свою нерешительность и трусливость. Теперь-то уж мне точно не сдобровать, если я ослушаюсь хозяина. Была одна беда, теперь их две, и я на самом деле не знаю, кого стоит бояться больше – одинцовских или Зотова. Никита Сергеевич производил впечатление властного и жесткого человека, вряд ли он шутит насчет фиктивной (или какой там, я толком и не поняла) жены.

Разведать бы, что происходит, что ему нужно от меня на самом деле, наверняка мне бы стало легче. Я уже была готова ко всему на свете – так я устала от постоянного нервяка. Пусть бы уже Никита Сергеевич сказал мне правду о своих планах на меня, да и дело с концом.

Если бы хозяин просто хотел бы меня поиметь, то сделал бы это вчера или даже раньше. Я бы не смогла сопротивляться или защититься от него.

Но он зачем-то начал торговаться со мной, обещать золотые горы взамен на услугу.

Меня ни капельки не заинтересовало предложение Никиты Сергеевича. В жизни не слышала более странного бреда. Если вчера он был пьян, то сегодня-то нет. На сумасшедшего или наркомана Зотов тоже не похож. Я понимала, что у богатых свои причуды, но все, что происходило со мной в эти дни, сводило меня с ума, и участвовать в хозяйских развлечениях я не собиралась.

Я должна сегодня же выяснить все, что касается меня и моей жизни.

В крайнем случае, всегда можно покончить с собой. Это не выход, но избавление.

Мысль о возможном самоубийстве странным образом успокоила меня. Пусть моя жизнь и принадлежит Богу, но я в состоянии распорядиться ею тоже. После того ужаса, что я пережила год назад, второго раза я просто не выдержу. Лучше уж смерть! Однозначно!

Мне стало бы легче, если бы я поговорила с братом. Знать бы просто, что он жив! Просто услышать родной голос! Но телефон Сереги все так же был недоступен.

Я снова почувствовала себя одинокой, маленькой, беспомощной и ничтожной.

Проплакав добрую половину дня, я ненадолго задремала, совершенно обессилев от слез и переживаний. Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Уже семь! Боже, я все проспала! Зотов же велел мне подготовиться? А я…

Поскольку уснула я прямо в одежде, то сразу же метнулась к двери, чтобы не нервировать того, кто в нее долбился все громче и громче.

За дверью стоял Никита Сергеевич.