Сводные. Расплата за ошибки

Он мне чем-то приглянулся, хоть убей! Снова и снова какая-то неведомая сила заставляла меня таращиться на изображение этого парня. Широкоплечий, с модной короткой стрижкой, полные чувственные губы, сексуально изогнутые в едва заметной улыбке. Больше всего цеплял взгляд Димы – пронзительный, горячий, будто он не в объектив смотрит, а прямо тебе в душу. Он на всех фотках такой. А какая у него красивая ямочка на подбородке! На парня хотелось смотреть и смотреть, до того он был привлекательным.

Дима – всемирная знаменитость, восходящая звезда хоккея.

Дядя Петя все уши прожужжал о сыне, он очень гордится своим наследником. У Димы этих девушек, наверное, завались. С чего я вообще решила, что я смогу понравиться такому обаяшке?

У меня внешность ни разу не модельная. Фигура может быть, и ничего, благодаря танцам, но весьма далека от совершенства. Попа тяжеловата, а грудь, наоборот, маленькая. Отрезать бы от задницы и пришить вместо сисек, вот было бы шикарно. А так… На любителя, как говорит Алиска.

Я вообще самая обычная девчонка. Если бы я не виляла вчера своей огромной жопой на танцполе, Захар бы в жизни меня не заметил.

Но он заметил, значит, моя попа не так уж и плоха?

Подтерев свои слюни с фотографии сводного брата, я всё же отлипла от неё и пошла спать. Нужно быть к вечеру в форме, выглядеть красивой и сексуальной, а не то я так и помру девственницей.

3. Дмитрий

Я провёл в аэропорту почти трое суток. Гостиницы были переполнены, кругом хаос и неразбериха.

Мы с командой предпочли остаться в аэропорту. Это было удобнее и безопаснее, чем передвигаться по городу в такую непогоду.

Надо же было так встрять? Из-за дурацкого урагана я пропустил свадьбу отца. Расстроился сильно. Для папы это была не первая свадьба, когда-то точно так же он женился на моей маме, но я должен был находиться рядом с ним в такой значимый момент.

Потому что папа всегда был рядом, когда мне это было нужно. После смерти мамы он не опустил руки, не расквасился, не начал пить или депрессовать, а ударился в моё воспитание с головой.

Мне было четырнадцать, когда мамы не стало. Тогда мне казалось, что я уже достаточно взрослый, достаточно сильный, чтобы оторваться от её юбки и стать самостоятельным, но это оказалось не так.

Тайком от папы я плакал ещё года три, а он плакал тайком от меня. Нам обоим было трудно пережить эту невосполнимую потерю, но мы справились во многом благодаря отцу. Теперь он был мне и мамой, и папой.