Только (не)любовь

Потом я устроилась на две работы и раз в месяц ездила волонтёром в социальный центр для несовершеннолетних одиноких матерей в трудной жизненной ситуации. Поэтому все глупости касательно мнимой пухлости собственной фигуры выветрились из головы с приходом  крещенских морозов.

Мы свернули в центр района и припарковались на закрытой территории новостройки, свечкой возвышающейся над трёхэтажными домами сталинской эпохи.

Выбравшись на улицу, я почувствовала себя свободной. Вот сейчас возьму и уйду, гордо мотнув головой! И не нужен мне ни обед, ни милостыня новых родственников! Хотя тогда я действительно буду дурой, какой меня и считает Ярослав.

Нет, наследство мне пригодится, как ни крути, глупо отказываться! Лучше потерпеть не самое приятное общество, но остаться при деньгах.

Я собиралась спустя час извиниться и тихо уйти, сославшись на головную боль. Она и вправду сдавливала виски металлическим обручем, а таблетки в сумке не было.

Консьержка, женщина средних лет с видом «владычицы морской», увидев меня, поднялась с места, сняв очки, и уже собиралась задать вопрос, что мне угодно, как заметила Ярослава.

Он шёл чуть поодаль, и держательница коридора  заулыбалась, приветливо поздоровавшись с нами обоими.

– А Анастасия Павловна с гостями уже поднялись, – произнесла она таким тоном, будто речь шла об императрице. Интересно, в обязанности консьержа входит запоминание всех жильцов по имени-отчеству? Вероятно, да.

Мы прошли по ковровой дорожке к одному из лифтов, бесшумно распахнувших зеркальное нутро, стоило только нажать кнопку вызова.

На этот раз, помня о замечании спутника, я подождала, пока в лифт первым войдёт он.

– Испугалась, снежная?

Я лишь покачала головой. Делать замечания этому типу бесполезно. Он только рад меня подзадорить.

Двери закрылись, и я вспомнила сцену из «Пятидесяти оттенков серого». Грей и Анастейша в лифте начинают целоваться так страстно, будто у них не будет больше ни одной свободной минуты наедине. А ведь до этого они были едва знакомы…

Чёрт! Что за глупости лезут в голову!

На двадцать первый этаж мы ехали секунд десять.

И всё это время я чувствовала, как мой спутник рассматривает меня со спины, будто свиную тушку в мясном ряду.

Мне хотелось повернуться и сказать что-нибудь колкое. Мол, нехорошо пялиться, но я сдержалась и тяжело вздохнула, мечтая лишь о том времени, когда обед закончится, и я обрету свободу.

Вряд ли мы станем часто видеться с моими вновь обретёнными родственниками.