Дело молодых

Миллион! Фомин не смог сдержать ехидной ухмылки. Если бы только кто-то мог знать, сколько денег у него припрятано в других, гораздо более укромных местах. Да, с банковской тайной нынче везде плохо, и все тайные счета рано или поздно становятся явными, но вот тайно арендовать банковскую ячейку в хорошем швейцарском банке пока еще можно. Таких ячеек у Игоря Андреевича было уже семь, и в каждой лежала сумма равная той, что находилась в сейфе еще утром. Через пару недель Игорь Андреевич собирался взять отпуск и совершить небольшой вояж в Цюрих, для того чтобы арендовать еще одну банковскую ячейку.

Что же, поездку откладывать смысла не имеет, в Швейцарии деньгам наверняка будет комфортнее. Да и кто знает, наверняка за оставшиеся пару недель подвернется какая-нибудь мелочовка, и тогда он пополнит свои столь странным образом уменьшившиеся накопления.

Итак, решено. В полицию обращаться он не будет. Есть риск, что среди этих идиотов окажется какой-нибудь особенно дотошный, ну или особо болтливый, который сольет информацию в Интернет, а там желающих покопаться в чужом грязном белье ох как много.

Говорят, что и служба экономической безопасности мэрии тоже иногда находит там для себя интересную информацию. Фомин брезгливо поморщился. Знакомство со спецслужбами в выстроенный в его голове идеальный план вовсе не входило. Поработать еще год, ну максимум два, довести число банковских ячеек до круглого числа и уйти, точнее, навсегда улететь на заслуженный отдых – вот то, что предстояло ему сделать в обозримом будущем.

Приняв решение, Игорь Андреевич успокоился. Пройдя на кухню, он достал из холодильника бутылку водки, кроме которой ничего более из спиртных напитков не употреблял, и наполнил рюмку. Выпив залпом, он взглянул на стоявшую в холодильнике банку с маринованными огурцами, но открывать не стал. Убрав водку обратно в холодильник, Фомин вернулся в гостиную и в задумчивости опустился в кресло перед телевизором. После некоторых размышлений, отбросив самые фантастические предположения, Игорь Андреевич пришел к выводу, что сейф мог открыть только один человек, и этого человека он хорошо знал.

– Ну, Ритка! Ну, тварь, – прошипел Фомин, с силой сжимая кулаки, – удавлю, сучку!

Девятое сентября

– В общем, картина у нас такая, Юрий Дмитриевич, – Мясоедов угрюмой глыбой возвышался над полковником, так что тень от его головы защищала лицо Реваева от еще высокого послеобеденного солнца, – в машине четыре трупа, у всех огнестрел.