С именем ветра

Попытки прогуляться по пляжу закончились тем, что Шейн, задумавшись, подошел слишком близко к воде, и его окатило ледяной волной. На утесе ветер просто сшибал с ног. В деревушке люди не переставая косились на чужака. Что с ними не так? Жителям периферии положено любить туристов, а не пытаться обсчитать их на кассе магазина.

Шейн шел по дорожке к дому, когда его боковое зрение уловило что-то яркое. Свет. В доме по соседству горел свет. Не то чтобы это так уж важно. Но когда Шейн получал ключи, хозяин невзначай сказал, что соседний дом так же принадлежит ему, и что сейчас он пустует.

Мол, никто не хочет жить на берегу океана в октябре. Тем более, что ближайшее общество находится на некотором отдалении от двух коттеджей, стоящих практически на самом пляже.

Это был намек, что Шейн идиот. Тогда он этого не понял, но после недели созерцания мрачных туч и волн, слова хозяина всё чаще приходили в голову.

А сейчас напротив соседнего коттеджа стоял внедорожник, в окнах первого этажа горел свет.

Хотелось бросить на землю пакеты и захлопать в ладоши. Но, конечно, тридцатилетние бородатые мужчины так не поступают. Они просто поднимают бровь и кривят губы в усмешке.

Так Шейн и сделал, после чего выудил из кармана ключ и зашел в дом, в благословенное тепло.

Итак, сосед. Человек. Такой же чужак в этом месте, как и Шейн. Вполне возможно, больше не придётся пить в одиночестве. Эта мысль принесла чуть заметный огонёк радости. Почему-то такое необходимое ранее одиночество не принесло ничего хорошего.

Шейн нормально к нему относился, но лишать себя хоть какого-то общения с людьми было глупостью: книга не стала писаться быстрее, зато крыша начинала съезжать однозначно.

Шейн бросил пакеты на кухонный стол, и пошел назад, на улицу. Надо пойти представиться, завести беседу, пригласить на кофе. Хлопнув дверью, он приблизился к своей машине и замер.

На пляже стоял человек. Расстояние между ними не позволяло как следует рассмотреть соседа, но это явно был подросток или ребенок.

Невысокий рост (чуть больше пяти футов), за мешковатыми джинсами и толстовкой угадывалась худая фигура, волосы прятала бесформенная шапка. Подросток стоял неподвижно, засунув руки в карманы, лицо обращено к воде.

Шейн замер. Если есть ребенок, значит, есть и родители. Это немного меняет дело. Семья вряд ли захочет связываться с непонятным отшельником, даже если Шейн соизволит побриться и не наводить страх на людей.