Обними

В том числе и факт, что «дочь Индии» упрямо прячет акцент даже в общении с родителями, ведь за стеклянной перегородкой офиса постоянно есть люди. Хотя это очень сложно. Когда мать на экране замотана в сари, речь журчит быстро и напевно, а голова качается из стороны в сторону от избытка эмоций, волей-неволей хочется её копировать. Это инстинкт.

Окно «Скайпа» вдруг ожило, в наушники ударил характерный булькающий звонок. Рита вздрогнула от неожиданности и клацнула на кнопку ответа. Секунду вай-фай устанавливал соединение, и вот на мониторе появилось нечто фиолетовое и блестящее.

Рита закатила глаза и снова подперла голову кулаком.

– Мам, ты закрыла камеру.

– Я поправляю шнур, – пробился приглушенный, далёкий голос.

Микрофон она тоже закрыла. Рита невольно улыбнулась фиолетовым блёсткам. Всё время что-то не то или с микрофоном, или с камерой, или ноутбук разрядился и нужно протянуть к нему шнур, и всё это случается во время таких звонков.

– Всё, готово, – снова донёсся глухой голос.

Фиолетовые блестки стали отъезжать, приобрели очертания женской фигуры, и тут же перед Ритой появилось два лица. Их осветила прикроватная лампа. Седой мужчина в возрасте, одетый в полосатую пижамную рубашку, полусидел в кровати, опёршись о подушку. Женщина в фиолетовом блестящем сари еще не приготовилась ко сну: её волосы до сих пор были заплетены в косу с вплетенными в неё украшениями. Губы расплылись в довольной улыбке, от глаз побежали глубокие морщинки.

– Привет, – пропела Дивья Шетти и стрельнула взглядом по краям монитора.

Будто первый раз.

– Здесь еще только начало шестого, – проговорила Рита, складывая руки на столе.

– Да-да, точно…

Виджай Шетти молча нахмурился и уставился куда-то вниз монитора.

– Привет, пап, – Рита вскинула брови. – Ты сегодня не в духе?

– Всё нормально, – буркнул он.

Она перевела взгляд на мать, та многозначительно закатила глаза.

– Спастика, – влетел в наушники громкий шепот.

Можно подумать, он её не слышит. Какое отношение спастика имеет к здоровым рукам? Рита с недоумением посмотрела на хмурое отцовское лицо.

– Ты пил чай ногами?

Он не мог стать более хмурым? Мог. Упёрся подбородком в грудь и недовольно крякнул.

– Придерживал чашку на колене, а оно дернулось.

Будто он только вчера вышел из больницы и не знает, как жить в новом теле.

– Па-а-апа, – Рита на секунду прикрыла глаза.