Робби

Она знала то, чего не знали родители. Как набраться храбрости и сказать им?

– Ладно, я пойду, – пробормотала Лиззи. – Нужно переодеться и хоть чем-то помочь.

– Перестань! Давай к нам!

– Нет. Мама меня ждала. Позже я устрою вам фотосессию… если будете себя хорошо вести.

С этими словами она вышла из комнаты и прикрыла за собой дверь. Её старая спальня находилась дальше по коридору, прямо за стеной Марго. Войдя в комнату, Лиз втянула носом запах дождя. Её ждали. Проветрили комнату и наверняка постелили свежее постельное белье, хотя на предыдущем она успела поспать всего две ночи.

Элизабет не слишком часто приезжала в Кливдон, он так и не стал ей родным. Она выросла в другом месте, родители дождались, пока старшая дочь закончит школу, и только потом переехали. Поэтому Лиззи не тянуло в этот город. Но её комнату продолжали содержать в чистоте, а в шкафу оставалось несколько вещей, в которые можно переодеться в крайнем случае. Как сегодня, например.

Одежда была предельно простой и консервативной. Кажется, этот комплект Элизабет купили, когда она поступила в университет.

Прямые брюки, рубашка, жилетка. Так, по мнению родителей, должна была одеваться студентка юридического факультета. Прошли годы, а комплект надевался всего несколько раз. Не удивительно, что Лиззи оставила его здесь, когда собирала вещи для переезда в Бристоль. Одежда, лишенная удобства, и не подходящая для того, чтобы валяться на диване. Стоит привезти сюда что-то более мягкое и домашнее.

И рассказать уже маме с папой, что тысячи фунтов вылетели в трубу.

Глава 2

Роберт замахнулся молотком и с агрессией всадил гвоздь в стену. Он вбивал гвоздь в одном и том же районе стены уже четвёртый раз за четыре недели и начинал думать, что в доме завелся полтергейст. Если только этого полтергейста не зовут Мириам Дадли, и она лично не выдирает гвоздь маникюрными щипчиками. Это многое бы объяснило. Высокая и стройная матушка после развода стала еще стройнее, и никто не заподозрил бы эту хрупкую женщину в коварстве, кроме сына, в четвёртый раз вешающего картину.

Агрессии в действиях Роба было бы меньше, если бы каждый новый удар не отдавался звоном погребального колокола в мозгу. Каждый раз, приезжая в родные пенаты, Робби обещал себе быть умницей, но как-то не срасталось. Первый же вечер заканчивался туром по кливдонским пабам в компании старых друзей. Оправдывал он себя тем, что в будни в Бристоле был паинькой. В основном потому, что ему не с кем проводить свободное время.