Позывной «Грэй»

 – Покажи, как ведут себя доблестные кижане!

Я отошла от Марселя, присела на корточки и разревелась от бессилия, чем-то помочь старику, и разочарования в своем женихе.

Военные не понимали фрогийского, они снова закурили, терпеливо дожидаясь, пока моя истерика закончится. Их взгляды были такими равнодушными… Как и взгляд Марселя.

Только Берта проявила свое участие ко мне. Она присела рядом и обняла меня, чтобы утешить. Девушка ничего не говорила, она была так же напугана, как и я, но это простое объятие заставило меня собраться.

Через несколько минут я вытерла мокрое лицо и поднялась на ноги. Берта протянула мне мой микрофон, который я, наверное, выронила, даже не заметив пропажи.

Никакого настроения продолжить прогулку по городу у меня не было. Мне хотелось только одного – чтобы этого ничего не было. Но это было! А я ничего не могла изменить, забыть или сделать вид, что все в порядке.

Солдаты были рады тому, что мы возвращаемся в часть. Я больше не пыталась заговорить с этими жестокими людьми, мне даже смотреть на них было противно.

Берта же, напротив, принялась болтать с солдатами, расспрашивая их о планах на будущее и когда же состоится отправка военных на фронт из нашей части. Может быть, она расспрашивала этих двоих чисто по работе, но выглядело это все равно не очень.

В автобусе Марсель присел рядом со мной и попытался меня обнять, но я оттолкнула его руку и уставилась в окно. Слушая в пол уха болтовню и смех соседки по комнате, я понимала, что нападение на старика расстроило только меня.

Остальные вели себя так, будто бы ничего особенного не случилось.

Это было за гранью моей реальности. Это было страшно.

По дороге в часть мы зашли в небольшой супермаркет, купили сладостей, газировки и фруктов. Берта затарилась сигаретами, сокрушаясь о том, что нельзя пронести в часть спиртное. Наверняка нас обыщут на КПП, а "дарить" дежурному конфискованное не хотелось.

Мы стояли на кассе в очереди, когда наши "бравые рядовые" прошли мимо нас, держа в обеих руках по огромному пакету.

Что было в пакетах, я знать не могла, но солдаты просто вышли через кассу не, рассчитавшись.

Для меня это стало очередным неприятным шоком. Этих мародеров никто не остановил, не сделал им замечания, но, судя по скривившемуся лицу кассира и ее взгляду, полному ненависти к военным, я догадалась, что это не первый случай, и что она ничего не может сделать, предпочитая не связываться с вооруженными мужчинами.