Неприкасаемый

Поджарый, длинный и прямой, как кочерга, мужчина казался угрюмым, худощавое лицо его было строго; в крупных чертах читалась усталость, даже будто бы раздражение. С грустью вспомнила Офелия смеющиеся глаза пухлощекого эссекского викария, а этот напоминает, скорее, непримиримого миссионера.

Но стоило ему заговорить, как паства замолчала и замерла. Голос у него сильный, поставленный, без лишней торжественности. Нажал на клавиши органист, и Офелия удивилась, как чисто умеет петь простой инструмент. Она приметила, как преобразились лица крестьян, для которых молитвы, с которых начал священник, были осмысленны и понятны.

В проповеди он вспоминал отца Реформации Томаса Кранмера, сожженного католичкой Марией, Тюдор; говорил о предстоящей Пасхе и призывал к смирению и покаянию, и из уст его звучала надежда и светлая радость. А когда отец Гриффитс позволил себе пошутить и легко улыбнуться, опасения Офелии рассеялись окончательно. Старичок-органист не казался ей больше потешным, а витражи – грубыми: они вспыхнули в лучах солнца, и каждая пылинка засияла ярко, как самоцвет. Церковь дышала, качалась на волнах музыки, и сердце Офелии ликовало, когда она поднимала голос в общей молитве.

Когда отец Гриффитс отпустил последнего причастившегося, Офелия решилась подойти к нему с просьбой принять ее в приход. Он охотно заговорил с ней, но стоило ей сказать, что она состоит под опекой младшего Рэдклиффа, брови пастора сдвинулись.

– Лорд Рэдклифф? Да, знаю о нем. Он вернулся из-за границы?

Выслушав ответ девушки, пастор, как ей показалось, слишком быстро переменил тему.

Он расспросил ее об Эссексе и рассказал о приходе, но что-то как будто не давало ему покоя. И только когда, кончив беседу, Офелия с легким сердцем устремилась к дверям, отец Гриффитс окликнул ее:

– Мисс Лейтон!

Она обернулась, несколько удивленно.

– Я лишь хотел вам сказать пару слов на прощанье. Вы наивны и неопытны в жизни, а мир, увы, не так добр, каким замыслил его Господь. Ибо сказано: «Нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем»[11 - Псалтирь 10:2].

Послушайтесь меня, дитя, и не будьте излишне доверчивы.

В Рэдклифф-Холл Офелия возвращалась пешком. Любительница долгих походов, она еще в Эссексе часто отрывалась от гувернантки, чтобы всласть побродить по окрестностям. Утро было чудесное, и настроение после службы, несмотря на туманные предостережения пастора, осталось приподнятым.