Неприкасаемый

О льве, а не единороге… Кстати, знаете, в чем ошибка графини? Альмавиву она слишком любила, а мужчин это так утомляет!

Рэдклифф улыбнулся так ядовито, точно между губ у него скользнуло змеиное жало.

– Завоевать ту, которая от вас и так без ума, не составляет труда. Попробуйте подчинить женщину, которая пылает к вам ненавистью. Быть может, еще страхом, омерзением, презрением. Но с ненавистью любопытней всего.

И все начиналось сначала… Гордая, богато одетая и всего час назад столь уверенная, Офелия хотела бы провалиться сквозь землю.

Ей казалось, что и королева, и все зрители в зале прислушиваются к их разговору больше, чем к опере. Она чувствовала на себе взгляды их осуждения и опустила глаза, точно школьница, пролившая на чистый передник чернила. А что Дориан? Улыбнулся и взял бинокль, чтобы вернуться к спектаклю. Ему, как всегда, все сойдет с рук, а она даже разозлиться и достойно ответить ему не умеет, поскольку в такие минуты он обладает над ней какой-то таинственной властью.

После представления Рэдклифф взял подопечную за кулисы, чтобы подарить цветы примадонне, представил ее еще паре знакомых, а затем усадил в экипаж вместе с миссис Карлтон – сам же кликнул кэбмэна и уехал ночевать на городскую квартиру. Тишина и холод кареты после музыки, шума и блеска ошеломили Офелию, и она всю дорогу молчала, вполуха слушая болтовню компаньонки. Затих и Рэдклифф-Холл, где молодую хозяйку встретила немногословная миссис Бейли. Переступив порог спальни, Офелия краем глаза увидела себя в зеркале – с немного помятой прической, в платье, которое еще недавно надевала с такой радостью, – и на душе сделалось мутно.

С чего бы, ведь ей так понравилось в обществе!

– Эмилия, раздень меня поскорее, – попросила она.

Улегшись в постель, Офелия не могла сразу заснуть. В голову полезли противоречивые мысли о поведении Рэдклиффа: да, он исполняет свой долг, тратится на ее туалеты, продвигает в высших кругах – но разве не из чистого самолюбия? Не похожа его игра на ухаживание.

Мысль о том, что граф, вероятно, влюблен, была ей смешна и противна. Такой как он не променяет свободу на домашний очаг и не свяжет себя узами даже из прагматической цели.

– Дорогая, женятся лишь дураки, – ответил он сегодня даме, упрекнувшей его в холостяцком образе жизни. – Это такой же неписаный и непреложный закон, как английская Конституция.

Пусть Офелия не слишком опытна, зато знает, что влюбленные так себя не ведут.