Аббарр. Пепел и крылья

– Ты же сам предложил? – удивилась Эша, подзывая подавальщика, чтобы повторить.

– Вообще-то я имел в виду себя, – нахмурился бист. – Всё время забываю, что ты уже не ребёнок.

– Почти пять оборотов минуло, – передёрнула плечами элвинг, посмотрела в кружку, и придвинулась ближе, заговорив шёпотом:

– Помнишь ту заварушку перед балом в Силурии, с которой всё завертелось?

– Ещё бы, эта худосочная остроухая девка знатно попутала нам карты… – рыкнул бист, но Эша прицыкнула на него.

– Так вот, я знаю, где эта проклятая дочь сенатора Парме.

Торден вытаращил глаза.

– Парме Илламиль теперь любимая жена правителя Аббарра.

Эша откинулась на спинку стула и усмехнулась. Торден присвистнул.

– Думаешь, это имперцы устроили? – спросил бист.

– Пока не знаю, но мне ужасно интересно, кто всё это затеял. Я не прочь встретиться с ним и пожать руку.

– Эша, – Торден хотел было что-то сказать, но передумал, – я поспрашиваю на Скале: если в деле Аббарр, то и Рок где-то рядом.

– Бездна не прощает и не забывает, – холодно ответила элвинг. – И теперь меня зовут Ашри. Эша утонула в Овару вместе с тем имперским кораблём.

Торден замер. Он не знал эту новую Эшу и, если честно, не хотел узнавать. Бист хотел ещё много сказать и выслушать, но, взглянув в горящие фиолетовым пламенем глаза элвинг, лишь сделал большой глоток отличного вина, резко ставшего кислее милорвы.

Через три месяца они вновь встретились на одном из отдалённых островов Архипелага. К этому времени Сварг преобразился: перья и шерсть блестели, раны зажили, хромота прошла. Отёк глаза спал. Оказалось, второй глаз грифона был небесно-голубым. Пламя Имола и Азура горело во взгляде кайрина. Дух и Сила.

– Что ж, давай попробуем вернуть тебя в небо, – хлопнул в ладоши-лапища Торден и развернул свёрток.

На материи лежали детали механического крыла.

– Скажи ему, что придётся потерпеть.

– Он справится, – заверила Ашри.

Элвинг обняла зверя за морду и что-то зашептала ему на ухо. Затем открыла пузырёк и вылила жидкость на кусок хлеба, которую Сварг нехотя проглотил.

– Это притупит боль, он будет в полудрёме.

– Если твоя птичка меня сожрёт, я тебе этого не прощу! – с напускной суровостью произнёс Торден и приступил к работе.