Аббарр. Пепел и крылья

Как же долго – слишком долго! – Эша копила комок ненависти к той, кого ни разу не видела. Сколько раз она представляла, как отомстит ей за всю причинённую, нет, испытанную боль. За всех, кто погиб из-за неё. И вот Парме Илламиль, единственная дочь сенатора Силурии, перед ней. Кровь от крови элвинга, что отдал распоряжение об аресте Эши и Рэда, а потом продал их Империи. Вот она, среди цветов-однодневок, всего лишь в паре шагов. Одно движение, и лезвие метательного ножа оборвёт нить её жизнь. «Лепесток» быстро и безболезненно рассечёт шею Парме, долг будет уплачен, а дальше – будь, что будет.

Эша коснулась спрятанного в рукаве лезвия, ощутила холод металла. Как долго она представляла эту встречу, как часто видела финал своей мести. И вот она здесь, в паре ударов сердца. Её пальцы держат клинок, но… Она больше не хотела отбирать жизни. Внутри ничего не осталось. Только пустота. Словно клубок ненависти исчез, но та дыра, что он успел выесть, осталась. И даже кровь Парме не затянет раны, не вернёт Рэда, не обратит время вспять.

А значит, ещё одна смерть не имеет смысла. Эша просто вернёт незнакомку на Силурию, получит награду, обменяет на рубины, что подарят ей и Сваргу свободу.

Илламиль внимательно смотрела на Эшу и словно чего-то ждала. Изумрудные глаза наложницы были печальны.

– Когда-то давно силурийские лилии росли повсеместно на Парящих островах. Там, где шли жилы рубиновых руд, они горели алым огнём и никогда не вяли. А там, где земля была пуста – лилии были белые, как облака, и таяли так же быстро.

Мой отец владел шахтами и назвал меня в честь алых цветов – Илламиль или «лилия».

Парме отвернулась, чтобы срезать очередной мёртвый бутон.

– Мне было десять, когда цветы на последней отцовской шахте побелели. Я застала его в кабинете. Он сидел, склонившись над бумагами. Глаза впали, волосы растрепались, рядом пустая бутылка, которую он хранил для особого случая со дня своей свадьбы. Он словно постарел на век. Словно он жил только благодаря алой энергии. Перед ним на куче расписок и долговых лежала абсолютно белая лилия.

Он поднял взгляд на меня и произнёс: «Теперь у нас осталось только небо».

Илламиль подошла к Эше. На ходу она касалась руками цветов, и мёртвые лепестки осыпались пеплом на землю.

– Существует легенда, что среди тысячи белых лилий рождается одна, в чьём соцветии растёт багряный камень. И если этот камень опустить в землю, то от него пойдёт новая жила, и сотни сотен алых бутонов вновь взметнутся вверх.