Аббарр. Пепел и крылья

– За новое начало, которое ты мне дала, – улыбнулась Илламиль Парме, любимая наложница правителя Аббарра. – Доброго пути, Пепельная Птичка. Знай, тебе всегда будут рады в Чёрном Цветке. И пусть песок не обожжёт твой след.

Эша кивнула и покинула оранжерею. Наверное, не было ничего удивительного, что Парме Илламиль знала её имя. Имя той, кто разрушил её жизнь. Они обе были лишь сопутствующим ущербом, разменными фигурами на доске шархи.

«Весь мир будет принадлежать тебе».

Не скрыта ли в этих словах Парме такая же боль и ярость, что плещется и в венах Эши? И о каком новом начале говорила элвинг? О том, что стала любящей матерью или обрела власть, о которой мечтают многие?

Эша вышла под палящее солнце Мэйтару и, приложив ладонь ко лбу, взглянула в чистое небо, где парил кайрин.

– Что ж, дружок, попробуем добыть рубины иным способом.

Торден правил миргу к морю. Бист был не в духе. Эша сидела рядом, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

– Ты говорила, дело выгорит, и мы не просто срубим «драконов» с напыщенного силурийского индюка, но ещё и героями будем.

– Она не могла вернуться. Ей действительно было некуда возвращаться. Не могла же я её силой увести?

– Да, понятно. У высших совсем крыша едет на чистоте крови, – забурчал Торден. – Так она хотя бы останется на родовом древе. А вернись с бистенышем, так её имя вымарают из всех хроник, и Илламиль исчезнет навсегда. Остроухие снобы!

– Эээээ, уши не трогай! – возмутилась Эша.

– Да твои хоть растут под другим углом.

– Я вроде никогда и не стремилась к высокой знати.

– Ха! С твоим характером ты б сошла за свою, но манеры вот подкачали! – Торден загоготал, как всегда довольный своей шуткой.

Но Эша сидела молча. Бист удивлённо взглянул на неё:

– Обиделась, что ли? – осторожно спросил он.

– Думаешь, она счастлива? – Эша бросила взгляд на горизонт, где алой булавкой был воткнут Шпиль Времени.

– Не знаю, Эша, – голос Тордена стал серьёзен. – Счастье – странная субстанция. Иногда мне кажется, что оно живёт только в прошлом, когда уже ушло. Но, возможно, девица смирилась, расслабилась и нашла плюсы в новой жизни. Переродилась, так скажем, адаптировалась ради выживания.

– Её ребёнку года два, – задумчиво произнесла Эша, – Не больше. А исчезла она больше четырёх лет назад.