Игроки

Ты слышала этот голос и раньше, но он всегда звучал несколько иначе, впервые ты его слышишь так отчетливо, впервые слышишь свое имя, хотя и не понимаешь ничего из того, что тебе говорят. Но это не важно. Важно лишь то, что ты чувствуешь: этот голос полон любви к тебе, рядом с этим голосом тебе совсем не страшно и можно не плакать. А потом в твои губы упирается что-то непонятное, но на всякий случай, ты приоткрываешь рот и хватаешь это непонятное губами. И твой рот наполняется блаженством. Это молоко твоей матери. Ты еще не знаешь, что это такое, но ты чувствуешь себя счастливой.

Тебе уже не страшно, тебя обнимают мягкие теплые руки, а рот наполнен восхитительным вкусом, и ты делаешь глоток за глотком, пока не засыпаешь своим первым счастливым сном.

Магда почувствовала, что рот ее начал наполняться жидкостью со странным, явно знакомым, но давно забытым вкусом. Она сделала глоток и материнское молоко потекло по пищеводу.

– Вот ты стоишь на месте, немного покачиваясь, ты уже давно хотела это сделать, но все никак не решалась.

И вот время настало. Ты делаешь шаг, чуть не падаешь, но ухитряешься удержаться на ногах. Тебе надо сделать еще три шага и тогда ты окажешься рядом с ним. Рядом с сидящим на корточках бородатым улыбающимся мужчиной, твоим отцом. Ты делаешь эти шаги один за другим, на четвертом твои ноги заплетаются, и ты падаешь, но отец вовремя подхватывает тебя на руки, затем начинает осыпать твое лицо поцелуями, потом он вскакивает и подбрасывает тебя в воздух, ловит и снова подбрасывает, еще выше. Ты визжишь от восторга. Ты помнишь свой крик, Магда? Ты все помнишь? А ты чего ревешь-то?

– Останови это, – Магда размазала по лицу слезы и тут же глаза ее открылись, не делай так больше! Никогда так не делай!

– Вот всегда так, – Алекс обиженно развел руками, – вы вначале ничего не боитесь и просите чего-то, чего вам даром не нужно, а потом плачете, когда это чего-то у вас исполняется. Нафига просите?

Ответить Магда ничего не смогла, она лишь поднесла ко рту фужер с шампанским и стремительно его опустошила.

– Тоже правильно, – одобрил Алекс, – выпей, оно сразу полегчает. Ты, считай, толком ничего и не посмотрела, а люди, ну те, которых обрекли на веки вечные, вот так сидят и смотрят без конца и видят, какими были и какими потом стали. Смотрят и воют, от того, что их изнутри тоска гложет, она их выедает полностью, тоска эта, лишь один скелет остается. Потом, раз и мясо опять на костях нарастает и все по-новой. Кстати, удобно.