Маруська

Ммм… какие же волосы у него мягкие, а глаза так и затягивают, а губы приближаются. Тело плавится от близости и крепких объятий.

"Соблазнить… влюбить… маме Ларисе внуков наплодить." – шепчет развратная девица Руська, что приметила в этом властелине идеального продолжателя рода.

– Я правильно делаю? – с трудом заставила себя увернуться от мужских губ, позволяя себе лишь мазнуть по его щеке лёгким поцелуем.

И в награду услышала вдох, втянутый со свистом и выдох:

– Идеально!

Уф, кажется не только меня кроет.

Это радует, очень радует. Потому что вариант "соблазнить" меня привлекает всё больше и больше. Хотя рядом с таким мужчиной иного быть не может. Тогда зачем себе отказывать?

– Я рада, что тебя всё устраивает! И спасибо, – искренне говорю, снова заглядывая в глаза, – если бы ни эти обнимашки, я не смогла бы расслабиться. Такое ощущение, что этот праздник устроили, чтобы рассмотреть меня. Все пялятся!

– Тебе кажется, – немного разочарованно отвечает мой неандерталец, а я так и чувствую, как ему снова хочется взвалить меня на плечо.

Странно, но я уже знаю тот самый взгляд. – А ты сегодня несомненно будешь в центре внимания. Все дни рождения у нас проходят в три этапа. Первый – всё семейство, а нас человек пятьдесят точно наберётся, и это лишь самые близкие. Второй – партнёры и друзья. И третий – узкий круг семьи.

– Ты сказал пару дней. К тому же я не узкий круг семьи. Два дня и всё! – возмущаюсь. Ну надо же сделать вид, что этот фарс мне всё ещё не нравится.

Секунда и его взгляд меняется, спуская меня на землю.

– Не спорить при посторонних, – напоминает тиран строгим голосом, а в глазах мелькают льдинки. Руками сильнее сжимает бёдра, словно хочет подчинения.

Хотя нет. Этот фарс мне не нравится. И этот мужчина тоже. Вот ни капельки. Забылась я, почувствовав себя рядом с ним девочкой.

Обычно, когда мы с друзьями ходили в клуб, там собиралась разномастная публика. Парни подходили, знакомились. Были и высокие, маленькие, накаченные и задохлики. А тут все как на подбор.

Высокие, сильные, породистые! Я среди них не чувствую себя бурёнушкой, вот и расслабилась, забылась.

Но спасибо, Тимофей Вольдемарович, спустили на землю.

– Извини, – потупила взгляд и убрала руки, отступая назад и выпутываясь из объятий.

Ничего и на моей улице будет праздник. Наедине мы останемся обязательно.

Македонский нахмурился, когда я отошла и уже протянул руку, чтобы вернуть на законное место своего невольного робота. Но не успел.