Две непорочные полоски

И этот мужчина был тоже в курсе, кем я являюсь на самом деле, а ещё бывшим солдатом, но получив серьёзное ранение, долго лечился. После чего вернуться к прежней службе не получилось, и он стал искать работу, но никто не брал бывшего служивого. Дело понятно, что дело тёмное, и кто-то постарался подпортить Аркадию жизнь, но я никогда не спрашивала, почему он на самом деле не вернулся к службе. Я была даже благодарна, что у него это не получилось. Наше знакомство было довольно неприятным. Точнее обстоятельства, в которых оно случилось.

Тема автора моей беременности была опущена, а я пустилась в воспоминания. Любила я помусолить свою прошлую жизнь. И именно Аркадий был тем, кто помог разделить её на "до" и "после".

Но всё по порядку.

Не сказала бы, что детство у меня было плохим. Росла я в деревне, с бабушкой и дедушкой. Мама умерла в родах. Произвела на свет пятикилограммового слонёнка и улетела на небеса. Врачам не удалось спасти её. Мама знала о последствиях, когда ещё была беременна мной.

Организм слабый, беременность, возможно, будет единственной. Если делать аборт, то детей не будет. А если рожать, есть вероятность потерять ребёнка и погибнуть самой. Она не испугалась и отдала свою жизнь за мою.

"Будь благодарной, Маргарита, и проживи достойную жизнь, чтобы мама с небес гордилась. Не обижайся на людскую глупость, это злые языки, они чёрные и завистливые. Их слова не могут тебя ранить и уж тем более погасить свет в твоих чудесных глазках, лучик света ты наш," – любила повторять бабушка, когда другие дети, да и взрослые называли меня сиротой.

Сейчас, оглядываясь на свою жизнь, я понимаю, что дедушка с бабушкой воспитали меня достойно. Они искренне любили и ни разу не упрекнули, что я убила свою мать. Хотя многие в деревне напрямую говорили об этом. Дети из полноценных семей не играли со мной, потому что родители неосознанно настраивали их против. Семейные вечера, ворчание бабушек на лавочках не скроешь от детских ушей.

А меня обсуждать любили.

Сиротка, повешенная на шею стариков. Глупая девчонка, крутящаяся рядом с никому не нужными детьми. Обычные дети не играли со мной. А вот из детского дома, что был отстроен в самом конце деревни, куда сдавали деток мамки-кукушки, были для меня единственными друзьями. Конечно, не вся деревня была рассадником "чёрных" языков, как звала их бабушка, но многие не любили приют.