Две непорочные полоски

Нянюшка, как мы называли девушку, должна была за заправку идти по нужде, вот и я к ней решила присоединиться. И стоило только за угол зайти, как была до боли сдавлена чужими руками.

Мужики, что приехали с рыжим, решили развлечься. Нянюшку держал один, затыкая рот рукой, а другой слюнявил грудь и шарил руками у неё под юбкой. Никакие трепыхания девушки не были для них помехой. Третий может и хотел присоединиться, но тут появилась я. Он схватил меня, и в уши влилось столько мерзкой пошлости, что она вырвала содержимое желудка прямо в руки насильника.

Это вызвало суматоху, а нянюшка воспользовалась замешательством. Вместо того чтобы бежать, ударила одного головой в нос, а другого в пах. Она хоть и скромница с виду, но боевая. В детдоме другие не смогут работать.

Подбежав ко мне, Ирина Николаевна подхватила палку, валяющуюся под ногами и, не раздумывая, огрела третьего, что согнулся и тоже избавлялся от содержимого своего желудка. На крик и брань первым прибежал рыжий, и вот тогда мне стало по-настоящему страшно.

Глаза огромные, жуткие, кулаки каждая с кувалду. Нам с таким точно не справится, даже нянюшка пискнула, оттесняя меня за спину. Но рыжий не спешил нападать, он рассматривал озлобленных мужиков, плюющихся желчью и расписывающих нашу участь. А потом я упустила момент, когда всё изменилось. Рыжий просто сделал пару движений, и несостоявшиеся насильники валялись кучкой в отключке.

Он тогда накинул на плечи нянюшки свою рубашку, и отправил нас к автобусу. Остальные дети, как раз выходили из кафе, весело хохоча.

Мы мышками проскочили на заднее сидение. Ирина Николаевна спряталась за моей спиной, чтобы не пугать ребят. И автобус спокойно продолжил свой путь.

Я смотрела в окно во все глаза, рыжий волочил за шиворот мужиков и запихивал в машину не особо аккуратно. Тогда он не повёз их в полицию, а сам доступно объяснил, что нельзя девушек обижать. Я узнала это при нашей второй встрече, которая свела меня с отцом, и благодаря ней Аркадий Миронович стал моим личным водителем.

Бабушка с дедушкой не знали кто мой отец, как и он не знал о том, что у него где-то есть дочь. Мама никогда не рассказывала о нём, да и о беременности своей тоже. Ей было стыдно ехать домой с пузом, всё-таки деревня, такие слухи растащат, что век не отмоешься. Не хотела она подставлять родителей. Но за неделю до родов не выдержала, врачи запугали её последствиями. Они настаивали, чтобы на родах присутствовали родственники.