Две непорочные полоски

– Да, милая, это хорошо – природа, воздух. Но как же отец?

– Папочка, ну какой отец? А как он отнесётся к моему непорочному зачатию? Как ему это преподнести? Здравствуйте, я беременна вашим живчиком, который настолько хотел жить, что сделал невозможное и забрался в мой живот? Двумя живчиками… Папочка, да кто в это поверит? И вообще, если даже и поверит, то вдруг ему не нужны дети, а я буду навязываться? Нет, отец!

– Милая, – взгляд родных глаз потеплел, – мать твоя тоже так думала. Но ты не представляешь, как я был рад, если бы видел, как ты растёшь

– Пап! Это нечестно, – захныкала я.

 – Ты манипулятор! Ладно. Нам ещё пять месяцев ждать, найдём мы нашего папку, да детки? – я погладила животик и огорошила отца радостным известием. – Даже если это Антон Михайлович.

А это шестидесятипятилетний друг семьи.

– Марго! – прикрикнул возмущённо отец.

– А что, Марго-то? Антон Михайлович тот ещё донжуан, до сих пор девочек шлёпает, – я подёргала бровями и рассмеялась, наблюдая за румянцем на щеках отца.

Да, стадию взросления своей дочери он пропустил, и тем даже близких по смыслу у нас не было. А тут зачатие!

– Па, я тебе уже много раз говорила, отцом может быть один из твоих гостей в новогоднюю ночь. Ты не говорил, что бассейном будут пользоваться все, сам же терпеть этого не можешь. Но видно, кто-то пошалил там, прежде чем я надумала искупаться. А Антон Михайлович, между прочим, точно втихаря посещал бассейн и не один. С ним порхало несколько бабочек.

Мало ли чем они там занимались, – я хихикнула абсурдности темы разговора с собственным отцом. – … Вот больше чем уверена, что носит он очень резвых живчиков!

– Марго, а ну прекрати! – возмутился отец и подскочил с дивана весь покрасневший. – Я твой отец, а ты мне такие вещи говоришь!

– Какие, такие? – невинно хлопнула глазами. – Моё непорочное зачатие или что живчики могли принадлежать Антону Михайловичу? Да ты сам подумай, на него засматриваются девочки, мало ли чем они занимаются, когда этот мужчина остаётся с ними наедине.

А ему, ни много ни мало, семьдесят пять лет, а он ух ещё какой.

Неожиданно за спиной послышалось деликатное покашливание, а следом раскатистый голос.

– Да, дядя мой ещё горазд на подвиги. Но почему вы его обсуждаете? И о каких живчиках идёт речь?

Я не хотела оборачиваться, но как не обернуться, когда наш непорочный папка стоит за спиной и очевидно слышал разговор. Надеюсь только последнюю его часть.