Две непорочные полоски

А отец не слушал, я видела как глаза его, немного напоминающие мои, в толпе воспитанников искали кого-то.

Я же дурочка пугливая, каждый раз, стоило ему посмотреть в мою сторону, пряталась за широкой спиной поварихи. Дрожащими руками вцепилась в ремень её халата и изредка выглядывала. В какой-то момент тёте Маше надоели мои метания и, шикнув, она вытащила меня вперёд. Я оказалась во втором ряду воспитанников. Ростом была не маленьким, так что возвышалась на целую голову над детьми, что стояли передо мной.

Секундное замешательство и озабоченное выражение лица отца сменяется безмятежным. Он нашёл, впился взглядом! Неуверенно шагнул вперёд и остановился, снова качнулся вперёд, явно не зная, как подойти ко мне. А я сама едва дышать не разучилась.

Он, правда, пришёл за мной! Вроде и бежать в родные объятия хочется, и в то же время страшно от чего-то.

Какие мысли были у окружающих нас людей я не знала. Многие не обращали внимания, особенно дети. Какое им дело до чьих-то переглядываний, когда в руках, сопровождающих мэра пакеты с игрушками и сладостями.

Спустя минуту отец взял себя в руки. Мягко улыбнулся и подошёл к заведующий. Она сразу же посмотрела в мою сторону, и её расширившиеся глаза и резкий рывок руки, прикрывшей рот, подсказали, что мэр не стал расшаркиваться, сразу говоря, зачем приехал.

Сердце ухнуло куда-то вниз, а слёзы брызнули из глаз. Я, не веря, мотнула головой. Ну, зачем я мэру?

Глупой была, дурочка. А я ведь ему была нужна больше чем он мне.

Суровый мужчина, посвятивший всю жизнь работе. Не знавший заботы, но не разучившийся любить.

Кто-то из малышни дёрнул меня за руку и потянул к заведующей, в чьих глазах застыли слёзы счастья. Женщиной она была замечательной, любил каждого ребёнка и не жалела кровных денег, чтобы одеть или накормить нас.

Я шла на негнущихся ногах, боялась посмотреть на отца, и от того рассматривала его сопровождающих. Одни мужчины, в основном из охраны. Сложно забыть суровые лица в минуту опасности, окружившие своего мэра.

Сейчас на лицах каждого мелькали улыбки. Там был и Константин Романович, в его руках пакетов было больше всего. И он улыбался мне, явно умилённый смущением.

И тут я увидела знакомую рыжую бороду. Аркадий был выше всех и стоял где-то за спинами, но я заметила. Заметила и с явным облегчением вывернула в другую сторону, к нему. Размазывая слёзы, бросилась в объятия. А он смеялся, поглаживал по голове и смеялся.