Последний расчет

Франк улыбнулся, вспомнив, как она сидела в коляске и мчалась с ним по Рингвею. Она обеими руками придерживала шляпку и напоминала горошину в стручке.

– У меня машина, – сказал он.

Она покачала головой:

– Тогда тем более лучше на метро! – Сахар она употребляла вприкуску. – Чтобы никто из соседей потом не сплетничал: мол, меня уже возят домой в полицейской машине!

Франк отрезал себе еще хлеба.

– С виду машина самая обычная, – продолжил он. – Без опознавательных знаков.

– Ну да! – равнодушно ответила мать.

– Как всегда.

– Надеюсь, скоро кто-нибудь утрет ему нос!

– Он хороший полицейский.

– Твой отец называл таких, как он, «к каждой бочке затычка».

– Ты говоришь так потому, что не знаешь его!

– И слава богу!

Франк вздохнул:

– Он вдовец. Ему часто бывает нечем заняться. Вот в чем его трудность. В каком-то смысле он женат на своей работе.

– Ты тоже, – заметила мать.

– Наша работа очень цепляет, как рыбу на крючок… И никуда не денешься.

– Как так?

– Взять, например, последнее убийство. Я не могу не думать о нем. Думаю постоянно. И хочу только одного: поскорее его раскрыть!

– Значит, во всем виновата работа? А может быть, ты только прикрываешься ею, чтобы не решать другие важные дела?

Ну вот, опять начинается. Франк в отчаянии покачал головой. Но ответить не успел, потому что зазвонил телефон.

– Помянешь черта… – буркнула мать Франка. – Вот и он, Малыш Наполеон, звонит своему пехотинцу!

– Ты один? – спросил Гунарстранна.

– Как макрель в проливе Дрёбак, – ответил Франк, выходя с радиотелефоном в гостиную.

– Скажи, когда будешь один.

– Сейчас. – Франк снова плюхнулся на диван. – А я думал, ты в театре.

– Ян иду в театр. Скоро. Завтра съезди в реабилитационный центр. Поговори с тем типом с козлиной бородкой. Спроси, не было ли у него чего с девушкой. Вообще расспроси всех, кто хорошо знал ее… Да заткнись ты!

– Я молчу, – удивился Франк.

– Я не тебе. У меня под окном треплется какая-то дура… Ну вот… Теперь она до чертиков разозлилась.

– Пока, – сказал Франк, глядя на трубку.

Глава 8

Дом в пригороде

Женщине, открывшей дверь, было лет сорок восемь – пятьдесят; судя по всему, в молодости она была настоящей красавицей. Стройная, среднего роста. Ей очень шел серый костюм с юбкой почти до колен. Она смотрела на Гунарстранну выжидательно, с легким интересом, как медсестра на больного.