Ты меня (не) спасешь

Собственно, это я уговорил мою странную любовь расписываться резче и витиеватее, потому как её крючок-закорючка был еле различим от английской прописной буквы «j».

Зоя видела в этом дурной знак. Мол, так начинается английское слово «jaded» – изнурённый. «Это то, чего я боюсь больше прочего, – говорила она, перебирая пальцами по гладкой поверхности стола, как будто касалась клавиш пианино. – Устать от самой себя и жизни. Не хочу каждый день чувствовать давящую серость будней».

– Почему ты так и не сменила фамилию? – спросил я, глянув на копию документов.

Когда-то она мечтала взять мою, но с того времени утекло слишком много воды.

Она подняла на меня печальные глаза и медленно ответила:

– Отец умер, и я решила, что оставлю всё как есть. Чтобы фамилия не исчезла, ведь кроме меня, её некому носить.  Мачеха не в счёт.

В этот момент мне захотелось сказать что-то утешающее, но не то, что говорят обычно. Всё это звучит натянуто и искусственно. Но вместо слов утешения у меня вырвалось другое:

– Я слышал о смерти твоего отца.

Кажется, ты вышла замуж через три месяца.

Зоя так и осталось сидеть с безупречно-прямой спиной, положив кисти рук на стол. Теперь в ней мало что осталось от той нервной и дёрганной девчушки, которую я когда-то подобрал на остановке. Зоя научилась «укрощать внутренних демонов», как любила говорить когда-то. И примериться со скучным финансовым образованием, что выбрал для неё отец. Впрочем, вероятно, в браке она и не работала.

– Ты ставишь мне это в укор?

Вопросы Зои звучали вполне ровно, но я видел, что ей хочется вспылить или расплакаться.

Или послать меня подальше. Но она сдержится, деваться некуда. Однажды уже послала и понимает, что из второго путешествия я не вернусь.

– Нет, – я пожал плечами. – Не осуждаю, не моё дело, всё равно.

Она встала и, скрестив руки на груди, подошла ближе. Взгляд Зои сначала задержался на моём кадыке, а потом она  вскинула на меня глаза и прошептала:

– Прости…

Запнулась и замолчала, опустив глаза и смотря куда-то вправо, наверное, подбирала слова.

– Не надо, Зоя. Это уже давно ни к чему. Ты больше ничего для меня не значишь.

Та самая женщина, по которой я сходил с ума,  вздрогнула, будто ударили наотмашь, но глаз не подняла. И не отошла.

Говорить было не о чем. Я обошёл Зою и, взяв оставшиеся документы, веером лежащие на столе, вышел из квартиры, аккуратно прикрыв дверь. И даже не давая себе время подумать, хочу ли остаться.

Глава 7.