Человек в витрине

Если он собирался сбить нас со следа, все можно было сделать по-другому, гораздо проще.

– Как, например?

– Вспомни хотя бы Чарлза Мэнсона. Это ведь он написал кровью слова «Helter Skelter» на стене квартиры, которая принадлежала этой… как ее…

Несколько секунд Фрёлик как зачарованный слушал, как Гунарстранна стучит пальцем по столу, пытаясь вспомнить фамилию. Наконец вспомнил:

– Шерон Тейт, жене режиссера Романа Полански!

– Ну да, что-то вроде.

Гунарстранна встал и начал расхаживать туда-сюда.

– Убийца мог нарисовать череп на старом гербе, помочиться на труп… У него была масса возможностей!

– Жена, – негромко сказал Фрёлик.

– Что?

– Жена живет в том же подъезде, в квартире на втором этаже. Она вполне могла успеть подняться к себе, принять душ, постирать одежду. А нам она пудрит мозги, что якобы не спала всю ночь…

– Она почти на тридцать лет моложе старика, – заметил Гунарстранна. – Скорее всего, она ему изменяет.

– По-твоему, у нее есть любовник?

Вместо ответа, Гунарстранна задумчиво продолжал:

– Непонятно, зачем она среди ночи звонила Карстену Есперсену.

Если мужа убила она, то его сыну звонила по двум причинам: чтобы подтвердить историю со взломом и обеспечить себе своего рода алиби.

– Она у нас единственная подозреваемая? – уточнил Фрёлик.

– Других пока нет. Вот бы выяснить, с кем у нее интрижка…

– Если любовник существует, – с улыбкой возразил Фрёлик.

– Он существует. Точно тебе говорю.

– Откуда ты знаешь?

– Да это видно невооруженным глазом.

– Невооруженным глазом? Да ведь ей уже за пятьдесят!

– Хочешь сказать, что отказываешь в сексуальной жизни тем, кому за пятьдесят?

Фрёлик понял, что ступил на тонкий лед.

– Да нет, я вовсе не в том смысле…

– Ну да, конечно! – язвительно ответил Гунарстранна.

– Я хотел сказать, что… – Фрёлик замолчал и посмотрел на начальника, который стоял с невозмутимым выражением на лице.

– Что ты хотел сказать?

– Брось, перестань! – не выдержал Фрёлик, нервы которого и так были на пределе.

 – В конце концов, все сводится к гормонам! «Ты всегда так много работаешь, милый…» А потом измены… Такие дела хороши для тридцатилетних, разве нет?

– «Ты всегда так много работаешь, милый»? – нахмурился Гунарстранна. – Неужели я наконец-то выяснил, почему ты все не женишься?

– Брось, – поморщился Фрёлик.

– Да пойми же, стоило мне увидеть вдову, как я сразу подумал: у нее наверняка есть любовник.