Прайм-тайм

Даже по дороге к этому интервью из преисподней я успеваю отвлечься на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь багряные листья кленов, с обеих сторон обступающих извилистые улочки ухоженного района. Сегодня учебный день, поэтому вдоль гаражей тянется линия припаркованных велосипедов всех размеров; в надувных детских бассейнах искрится вода, хотя сезон купания уже закончился; иногда подозрительно поднимает голову сторожевой пес, разбуженный мотором нашего «форда».

– Вот и он, номер 2519, – наконец говорю я, указывая на желтый, обшитый досками двухэтажный дом.

И в голову лезут мысли о том, что теперь этот дом имеет свою печальную историю. И его жители – я даже не знаю, есть ли у Форманов дети, – навсегда запомнят сегодняшний день. До аварии. После аварии.

Курс, которому не учат на факультете журналистики: параграф 1.1 – «Стучим в дверь дома скорбящей семьи».

Мы взбираемся по гравийной тропинке, Уолт с камерой на плече. Оторвавшись от деревьев, под ноги нам падает несколько пунцовых листьев.

Сколько раз мне приходилось переживать это – врываться в чужое горе, чтобы заполнить двадцать секунд эфирного времени, – и со временем проще не становится.

Нам открывает Одри Хепберн. Само собой, не настоящая Одри Хепберн, а всего-навсего ее точная копия – изящная фигура, безупречное телосложение, светящиеся глаза, короткая стрижка и даже миниатюрный черный свитер с обтягивающими черными брюками. Миссис Форман кажется изнеженной и безукоризненно-утонченной. Крохотные бриллиантовые гвоздики в ушах.

Изысканная золотая цепочка. Я бросаю взгляд на ее левую руку. На безымянном пальце красуется чье-то высшее университетское образование.

– Чарли Макнэлли, – произносит хозяйка мягким голосом, выдающим утомление. – Меня предупредили о вашем приходе. Я Мэлани Форман. – Она одаривает нас нерешительной улыбкой. – Просто Мэлани. Проходите.

Мы ступаем через порог дома в чистенькую, отделанную со вкусом прихожую в масляно-желтых тонах. Лепная отделка, мягкое освещение, а на блестящем полу из твердой древесины потертый ковер в восточном стиле.

Я тайком оглядываю замысловатые узоры. Местами ворс совсем протерся, но ковер настоящий.

Мэлани закрывает за нами дверь и вопрошающе смотрит на нас:

– А вы?..

– Уолт. Петручелли. – Мой напарник приветственно кивает. – Мои соболезнования.

Ну что ж, очко в пользу Уолта. Хоть здесь ведет себя по-человечески.

– Расположимся в гостиной? – спрашивает он, взвешивая на руке свою технику.