Время смерти

Окружающие говорили ей то же самое, впрочем, по мнению окружающих ее мужчин, к такому прекрасному лицу подошел бы любой цвет. А мнение окружающих женщин ее мало интересовало, хотя ей всегда было приятно, если удавалось заметить чей-то завистливый взгляд. Однажды она так и сказала Ленке:

– Я зависть задницей чувствую. И знаешь, что от этого происходит?

– Чего? – Подружка запихала в рот остатки гамбургера и уставилась на нее.

– Она от этого становится еще более упругой.

Ленка только удивленно покачала головой и присосалась к трубочке, торчащей из стаканчика с молочным коктейлем.

Как ни хорошо было утреннее безделье, ей надо было вернуться в дом. Во второй половине дня должны были приехать гости, а это означало, что надо хоть немного привести жилище в порядок. Она встала, вновь потянулась, изящно прогнув спину и даже успев мимолетно пожалеть, что никто не может оценить этот великолепный изгиб, взяла пустую чашку и направилась к крыльцу. Войдя в дом, она сразу прошла на кухню и, открыв кран, тщательно вымыла чашку.

Шум воды на время заглушил все остальные звуки, и она слишком поздно поняла, что не одна в этом большом замечательном доме с толстыми стенами и тройными стеклопакетами на окнах. В доме, где она может в любое время дня и ночи танцевать, слушать музыку или петь караоке, не боясь быть услышанной соседями. А еще в этом доме можно было сколько угодно кричать, и крики эти останутся не услышанными никем, даже если этого будет хотеть сам кричащий.

Но схвативший ее за волосы мужчина вовсе не был настроен слушать ее крики.

Он прижал острое лезвие к ее горлу и угрожающе прошипел прямо в ухо:

– Еще один крик, и все. Кричать будет нечем. – Затем чуть спокойнее добавил: – Если бы хотел убить, уже убил бы, так что не дергайся.

Если бы хотел убить, то уже точно убил бы, думала она, послушно ложась на пол и заводя руки за спину. Так пролежать ей пришлось достаточно долго. Появившийся в ее доме человек связал ее, но не какой-нибудь веревкой или скотчем. К ее удивлению, он, словно мумию, с головы до ног обмотал ее эластичным бинтом.

Как женщине, на которую напали, ей конечно же было страшно, но ее мозг, мозг следователя, хладнокровно фиксировал все поступки мужчины. Поступков, правда, пока было немного. Связав свою жертву и надев ей на голову плотный тканевый мешок, мужчина оставил ее лежать на полу, а сам перебрался в гостиную. Женщина ничего не могла видеть, поэтому тщательно прислушивалась к звукам, доносившимся из соседней комнаты.