Полнолуние

Америка готовилась к предстоящим со дня на день президентским выборам, не зная, какой из двух старцев, задиристый или любящий вздремнуть в прямом эфире, ей больше нравится, а Европа в очередной раз не понимала, что делать с заполонившими ее мигрантами, напоминая престарелую и растерянную хозяйку дома, в котором перебравшие с алкоголем и закусками гости заняли все комнаты, включая туалет и ванную, оставив свободным лишь коврик перед дверью. Заголовки, посвященные внутренним новостям, выглядели более позитивно, хотя и не всегда однозначно.

«Правительство улучшило оценку падения экономики в третьем квартале». Илья в задумчивости причмокнул губами, пытаясь понять, означает ли это, что экономика будет падать лучше, быстрее или же этот процесс в третьем квартале будет происходить как-то по-особенному, с неким, несвойственным ранее, изяществом. Лунин уже собирался было открыть статью, но пронзительная трель стоящего на столе телефона внутренней связи не позволила ему удовлетворить собственное любопытство.

Закончив короткий, состоящий всего из двух фраз разговор, Илья вернул трубку на место и с сожалением взглянул на монитор. Что поделать, надо идти. Хотя, что уж тут расстраиваться? Скорее всего, ни с заголовком, ни с экономикой за время его отсутствия ничего не случится.

Пройдя по длинному коридору, Илья распахнул дверь приемной и, стараясь не смотреть ни на портрет Светочки, ни на сидящую за столом и что-то печатающую на компьютере женщину, буркнул: «Он меня ждет» – и тотчас исчез в недрах кабинета начальника областного следственного комитета.

Стремительно мелькающие над клавиатурой женские пальцы на несколько мгновений приостановили свой полет, но, как только дверь в кабинет Хованского захлопнулась, работа над текстом возобновилась с еще большей скоростью.

– Лунин, – Дмитрий Романович пристально рассматривал застывшего на пороге подчиненного, – пришел, значит.

В генеральском голосе явственно слышалось разочарование. На мгновение Илье даже показалось, что Хованский надеялся прождать его, Лунина, до самого вечера, а затем, так и не дождавшись, с чистой совестью подписать приказ на увольнение за невыполнение прямого распоряжения руководителя.

– Вы же меня звали, Дмитрий Романович, – неуверенно улыбнувшись, напомнил Илья.

– Звал? – делано изумился Хованский. – Ах да, звал. Я, значит, позвал, и ты пришел.

– Именно, – еще более неуверенно кивнул Лунин.

– Изумительно!

На лице Хованского застыла странная гримаса.