Полнолуние

 – И родители его вообще в курсе вашей дружбы? Судя по всему, про носки они точно не знают.

– С родителями у него небольшая нестыковка вышла, – Илья причмокнул губами, разглядывая стоящую на плите кастрюлю, из-под закрытой крышки которой до него отчетливо доносился аромат свежесваренного супа, скорее всего, борща, – в общем, детдомовский он. Хороший пацан, смышленый. Привычка у него только одна есть дурная – он каждый день после занятий из своего этого интерната убегает и шляется по городу до самой ночи.

– После? – недоверчиво переспросила Ирина.

– Именно, после, – кивнул Илья. – Я даже узнавал, он неплохо учится. Учиться ему вроде как даже нравится. Его потом, все остальное, не устраивает.

– Все остальное?

– Он не особо вдавался в подробности, а я сильно и не настаивал. – Илья пожал плечами. – Не всем нравится коллективное сосуществование. А там, сама понимаешь, без этого никуда.

– И зачем ты его ко мне привел? Ведь я не психолог. Да и потом, ему сколько уже лет? Десять? Одиннадцать? Его уже вряд ли переделаешь.

– Не переделаешь, – со вздохом согласился Лунин, отводя взгляд от наполняющей кухню аппетитными запахами кастрюли. – Скажи, а тебе продукты кто носит, служба доставки?

Когда несколько минут спустя Илья вошел в гостиную, Пашка, удобно устроившийся на диване, методично, с интервалом несколько секунд, нажимал кнопки на пульте, пытаясь одновременно просматривать последний турнир по боям без правил на одном канале и одну из серий «Парка юрского периода» на другом.

– На, держи, – протянул ему руку Лунин.

– Я что, пони? – Пашка разложил полученные носки на коленях. – У меня всего две ноги.

– Ничего, запасные будут, – усевшись на диван, Илья отобрал у мальчишки пульт, – переодевай. Только шустрее, пока Ирина Владимировна не пришла.

– А эти куда девать? – Пашка потряс перед носом Лунина дырявыми кусочками материи.

– Давай сюда. – Услышав ритмичное постукивание костылей, Илья торопливо запихал Пашкины носки в карман кителя.

– Я вам не помешаю?

Остановившись в дверях, Ирина улыбнулась, и Лунин поразился, насколько сильно изменилось выражение ее лица с того момента, когда они общались на кухне.

Теперь это было не недовольное лицо женщины, к которой непонятно зачем пришел мужчина, которого она вовсе не горит желанием видеть. Это было лицо гостеприимной хозяйки, счастливой от того, что кто-то решил скрасить ее одиночество, и горящей желанием угодить хоть и неожиданным, но все же таким приятным гостям.