Полнолуние

Они же все надеются, что это со спора только начинается, а потом она его так поцелует, что он обо всех спорах забудет и только на нее смотреть будет. А ему держаться надо, если он не хочет, чтобы его другой обогнал, ну, тот, который на втором месте идет. – Пашка не по возрасту тяжело вздохнул и заключил глубокомысленно: – Непростое это дело – очки набирать.

– Это точно, – согласился Лунин, а затем осторожно поинтересовался: – И как, ты уже много очков набрал?

– Я еще не играю, – признался Пашка, – присматриваюсь пока.

– Знаешь, ты не спеши с этим делом, а лучше вообще не лезь, – посоветовал Лунин, торопливо пытаясь понять, что можно ответить на вполне закономерный вопрос «Почему?».

– Это с чего же? – уставился на него Пашка.

– С того, – недовольно буркнул Лунин, злясь на собственное неумение объяснить то, что, по его мнению, казалось очевидным. – На вот тебе денег немного, и будем разбегаться, а то тебя уже скоро искать начнут.

– До ужина не начнут, – легкомысленно отозвался Пашка, протягивая руку к зажатым в кулаке купюрам.

– Погоди-ка. – Илья переложил деньги в другую руку и ткнул пальцем в ячейку для мелочи рядом с рычагом переключения скорости. – Достань отсюда монетку. Не все разом, одну!

Пашка послушно достал из ячейки небольшую тускло поблескивающую монетку.

– Что там?

– Два рубля, – хмуро ответил Пашка, которому крайне не понравилось то, что бывшие уже такими близкими купюры куда-то исчезли, – на мороженое не хватит.

– Верно, – согласился Лунин, – возьми еще.

Окончательно помрачневший Пашка достал еще одну монету.

– Пятак, – презрительно бросил он, сжимая добытую мелочь в маленьком кулачке.

– Там еще что-то есть, – усмехнулся Лунин. – Возьмешь или лучше сразу тысячу?

– Чего спрашивать? – Пашка разом повеселел и протянул Илье раскрытую ладонь.

– Держи, – положив ему на ладонь купюру, Илья осторожно сжал мальчишеские пальцы. – Теперь понял?

– Нет, – честно признался Пашка.

– С поцелуями твоими все примерно так же. На мелочь не разменивайся. А то, знаешь, пока до чего-то стоящего доберешься, бац, а оно все уже занято окажется. Ладно, держи еще, – Илья сунул Пашке оставшиеся купюры, – и давай на выход.

– Видишь, – Пашка, широко улыбаясь, помахал зажатыми в кулаке тысячными, – и стоящего может быть много.

Придя к выводу, что его педагогические потуги провалились, Илья мрачно вздохнул.