Лабиринт

Раз в год он уезжает к себе на родину, в Азербайджан. В это самое время я приезжаю в республику Беларусь, живу там, клею девочек.

– Секс-вояж? – спросил Ян откуда-то издалека, с противоположной стороны. Его образ расплывался и рябил в дымке костра. Он казался Ивану уже не просто толстым, а огромным.

– Нет, – ответил Аникеев. – Я должен жениться на белоруске!

– Что? – Ян прыснул в пухлый кулак.

– Такова воля предков. Таково мое мнение. Я должен жениться на белоруске!

– Ну, давай-давай! – Ян отвернулся от костра, подставив ему свою ставшую вдруг широкой спину.

– Ты мне кажешься жирным, – вырвалось у Аникеева.

– Ты мне просто завидуешь, – пробормотал Ян, с громким треском испортив воздух. Пламя костра в тот момент заколыхалось.

– Фу, вонючка! – Иван тоже отвернулся от костра.

Все звуки вокруг него вдруг стихли. Он перестал слышать шаги существ, бродящих вокруг них, шум ветра и треск крыльев больших насекомых, которые, пока было светло, периодически проносились над головами гостей из лабиринта.

Даже храп Яна не помешал Аникееву погрузиться в глубокий сон без каких-либо сновидений. И ему было всё равно, что сделают с ним существа, бродящие вокруг. «Будь, что будет, – думал он сквозь сон. – Пусть Яник шустрит, а я не встану».

Пару раз за ночь Иван все же просыпался от того, что сильно мерз. Кинув в костер сухих веток или пучок сухой травы, он согревался и опять засыпал. Храп Яна превращался в рычание, потом – в стоны. Но Иван уже на эти звуки не реагировал. В какой-то момент сон пригвоздил его намертво к земле, и он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Глава 4. Чирк

Иван проснулся от того, что его трясло от холода. Его зубы отбивали мелкую барабанную дробь.

– Ян, – пробормотал Аникеев, прячась под пиджак, как улитка прячется под панцирь. – Подкинь чего-нибудь в костер!

А в ответ – тишина. Тут-то Иван вспомнил ночные храпы Яна. Раз он не храпит, это значит, что он проснулся или… Или что?

– Ян! – закричал Иван, вскакивая и глядя по сторонам.

От костра остались только угольки. То, что лежало за костром, внешне не было похоже на Яна. Это было бесформенное, раздувшееся и почерневшее тело. Одежда на нем порвалась, так как ткань не смогла сдерживать натиск разросшейся плоти. Рядом с распухшей до безобразия темной рукой лежал начавший желтеть кулек из листьев, в котором все еще были черные ягоды. Иван понял, что Ян распух и умер, отравившись этой местной черникой. От неё же его тело раздулось и почернело.