Навсе…где?

Просто сейчас их не видно. Если бы ты могла их видеть, то убедилась бы, что они выстроились особым образом. – Взяв с палубы чемоданчик, отец направился к своей каюте. – Судьба на нашей стороне. Так и должно быть. Гарантирую, завтра к вечеру мы снова будем в раю.

Улыбка на моих губах исчезла.

– Во сколько завтра аукцион, капитан? – поинтересовалась я.

Остановившись, отец немного помедлил, прежде чем ответить.

– Рано, – коротко бросил он и, шагнув через порог каюты, захлопнул за собой дверь.

Я еще некоторое время смотрела ему вслед.

Когда капитан не давал прямого ответа на мой вопрос, это всегда было плохим знаком. Однако мне хотелось завтра присутствовать на аукционе, чтобы увидеть карту и понять, что мне предстоит. Тот, кто предупрежден, вооружен – кажется, так сказал Сервантес.

Кашмир, испытующе подняв брови, внимательно наблюдал за мной, но я сделал вид, будто не замечаю этого.

– Я до сих пор не поблагодарила тебя за часы, – сказала я и, обмакнув кисть в ведерко с черным лаком, стала водить ею по мачте.

 – Мне с самого начала следовало придумать что-нибудь в этом роде вместо того, чтобы затевать авантюру с тиграми.

– История с часами была забавной, – промолвил Кашмир.

– Для тебя – может быть. – Я бросила на него сердитый взгляд. – Но не для меня.

– Нет-нет, амира, – запротестовал Кашмир, склонив голову набок. – Все в порядке. Мы привезли двух бенгальских тигров в двадцать первый век. Здесь это очень редкие и очень ценные животные.

– Но не такие ценные, как золотой карманный хронометр.

– Что ж, возможно, за них не удастся выручить столько, сколько за часы. Воры знают цену всему, но не знают подлинной ценности – кто это сказал?

– Оскар Уайльд. Только не воры, а циники, – поправила я.

– Вот как? Что ж, это все объясняет.

Я показала Кашмиру язык и посмотрела на едва заметные бороздки, оставленные на поверхности лака кистью.

– Думаешь, мы успеем закончить сегодня?

– Лак должен подсохнуть. Так что закончить можно и завтра. С утра пораньше, – ответил Кашмир и бросил на меня короткий изучающий взгляд.

Чтобы нанести последний слой лака на мачту, мы встали еще до рассвета. После того как мы закончили, Кашмир тщательно вытер руки тряпкой, пропитанной растворителем. Я проделала ту же процедуру более небрежно, поэтому под ногтями у меня остались черные полукружья. Кашмир, пользуясь случаем, поспал еще немного в моем гамаке. Я же осталась дожидаться отца на палубе, буквально вибрируя от нервного напряжения.