Навсе…где?

Экипаж «Искушения» в полном составе остался на борту, по-спартански поужинал тем, что не успел слопать Ротгут, и запил еду вином из бездонного кувшина, который мы раздобыли, путешествуя по мифической карте Греции. Я взяла с собой за стол газету. Заголовок на первой полосе гласил: «Траур по безвременно ушедшей принцессе Пауахи продолжается». Теперь я поняла, почему флаги рядом с дворцом были приспущены. В статье рассказывалось о том, что местное население вторую неделю предавалось скорби, разделяя горе, постигшее королевскую семью.

– Вот, значит, как, – произнес Ротгут. – А мне поначалу показалось, что у него все получилось.

– Мне тоже, – негромко сказала я.

– Ты знаешь, что именно пошло не так? – поинтересовалась Би.

– Ну, у меня есть кое-какие предположения на этот счет, – ответила я, придерживая пальцем ту строчку на газетной странице, где остановилась. – Я могла бы их проверить – при условии, что вы дадите мне постоять за штурвалом.

– Лучше попроси разрешения у своего отца, – сказала Би, сверкнув ослепительно-белыми зубами.

– Да ладно, тебе, Би! – Я скорчила презрительную гримасу. – Что может случиться?

– У меня имеются на этот счет кое-какие предположения. Но давайте не будем их проверять! – Би расхохоталась.

Ее ответ не был для меня неожиданным. Подобный диалог происходил между нами не впервые. Я снова перевела взгляд на газетную страницу:

– Где это? А, вот. «Тело покойной выставлено для торжественного прощания. Оно укрыто черным покрывалом, искусно изготовленным из перьев птицы о-о…

– Никси-и-и-и!!!

Хриплый голос капитана, донесшийся из его каюты, был похож на ослиный рев.

– Никс!!!

Если бы не толстая дверь из красного дерева, мы бы, наверное, оглохли.

Я встала из-за стола, но Би остановила меня.

– Позволь мне, – сказала она и, подойдя к капитанской каюте, постучала в дверь.

– Капитан!

Ответа не последовало. Ротгут отпил еще вина из кувшина.

– Капитан, с вами все в порядке?

– Где моя дочь?! – взревел Слэйт, по-прежнему не открывая дверь.

Повисла пауза. Стало отчетливо слышно, как на одном из пришвартованных неподалеку судов кто-то играет на губной гармошке – не очень умело, но старательно.

– Никс! – снова позвал Слэйт. На сей раз в его голосе были отчетливо слышны умоляющие нотки.

Я, твердо ступая, подошла к каюте. Каш попытался взять меня за руку, но я вырвалась.