К югу от платана

Все мы крольчата. И переступила с ноги на ногу, укачивая Флору.

– Он и правда производит неизгладимое впечатление.

– Мы с Марло были на связи все эти годы. Переписывались. И когда она упомянула, что хочет продать магазин, я ухватился за этот шанс. Я люблю преподавать, но всегда мечтал о собственном книжном. И вернуться в Баттонвуд тоже очень хотел. В этом месте есть что-то волшебное. Повезло тебе, что ты тут росла.

Я вскинула бровь, но возражать не стала. Генри хотел сюда вернуться, мне же не терпелось отсюда уехать.

– А сам ты откуда?

– Родился и вырос в Огайо, – подобрав меловую доску, он распахнул передо мной и Флорой входную дверь и кивнул на цитату. – Думала о доме?

Сквозь листву просачивались солнечные лучи, оставляя на тротуаре кружевные тени. И я ступила туда, чтобы Флора не перегрелась на солнце.

– В каком-то смысле да, ведь этот магазин для меня все равно что дом. – Сердце забилось у меня прямо в горле, но я все же нашла в себе силы спросить. – Ты многое тут собираешься поменять?

– Только одно.

– Пожалуйста, не говори, что хочешь закрасить фреску.

Я знала, что биться за нее буду насмерть, как бы ни старалась всю жизнь избегать конфликтов.

– Нет, фреска останется. – Он отступил от меловой доски, поднял на меня глаза и произнес: – Но я хочу снова построить в мастерской крепость из подушек.

5

– Я вам никогда не рассказывал, как Кобб Бишоп увел у моего папаши сотню долларов, двести акров земли, две говяжьи туши и его любимую трубку? – спросил Кэлвин Андерхилл.

Миссис Квимби поручила ему купить корма для птиц, но стоило судье войти в магазин, как перед ним вырос Кэлвин и попросил уделить ему минутку. Судья покосился на его руки. Грубые, мозолистые. С черной каймой под коротко остриженными ногтями. По таким рукам сразу было видно, что хозяин их привык к тяжелому труду. Ферма Кэлвина была одной из самых прибыльных в округе, а самого его все почитали за доброго, честного, богобоязненного человека.

– И как же Коббу это удалось?

На щеках Кэлвина вспыхнули яркие пятна.

– Он обжулил его в пул, сэр.

Судья мог бы сказать, что идиот, отважившийся играть с Коббом в пул, получал ровно то, что заслуживал. Вся округа знала, что патриарх семьи Бишоп – человек обаятельный, но отпетый мошенник.

Кэлвин тем временем продолжал:

– А Мак Бишоп в старших классах губу мне разбил.