Просто ответь «да»!

Ему не хотелось бы будить ее, даже по такому важному поводу. Время шло, и он прикидывал, стоит ли постучать еще раз. Когда Эли решил уже было развернуться и ехать домой, в свою холодную холостяцкую квартиру, над входной дверью зажегся фонарь. Послышался шум, железный звон отпираемого замка, и дверь открылась.

Кара стояла от него всего в паре шагов. Свет, падающий из-за ее спины и с крыльца, создавал эффект сияния, расходящегося от ее волос. Шелковый жемчужно-белый халат с сиреневыми фиалками мягко облегал изгибы ее тела.

Каштановые волосы волнами струились по плечам. Хозяйка вышла к гостю босиком, и он заметил, что ноготки на ее ногах покрашены нежно-розовым лаком.

Внезапно, как удар под дых, его скрутило влечение такой силы, что потемнело в глазах, а из легких словно разом выкачали весь воздух. Эли пошатнулся и с трудом перевел дыхание, надеясь, что это неожиданно мощное желание не отразилось ни на лице, ни на других частях тела, которые хозяйка могла бы заметить.

Наверное, он все же махнул лишнего сегодня.

Как еще объяснить такую неадекватную реакцию на сестру бывшей невесты? Особенно если учесть, что бывшей та стала всего пару часов назад. Или, может, все дело в его затянувшемся воздержании? Нормальная реакция здорового мужчины на женщину, уже готовящуюся ко сну? Тем более что женщина – картинка. Любуйся, и все не налюбуешься…

– Эли? – тихо позвала Кара и слегка нахмурилась. – Что ты здесь делаешь?

Опершись рукой о дверной косяк, он ответил:

– Прости, пожалуйста. Наверное, уже слишком поздно для визитов?

Какое-то время она молча разглядывала его, переводя взгляд с взъерошенной головы на усталое лицо, расстегнутый ворот рубашки, пиджак, строгие брюки и обратно.

– Только не говори, пожалуйста, что, выпив за ужином, сам сел за руль и приехал сюда, – строго произнесла она, неодобрительно глядя на него прищуренными глазами.

Эли поднял вверх три пальца и торжественно произнес:

– Виски. Трижды. Но это было больше трех часов назад, и я поел и выпил несколько чашек кофе.

 – И, подняв руку вверх, словно приносил присягу на Библии в суде, подытожил: – Так что я трезв как стеклышко, клянусь.

Кара некоторое время раздумывала над его словами, потом тихо вздохнула и отступила, пропуская его в прихожую.

– Лучше тебе зайти, пока соседи не заметили, – сказала она.

Сунув руки в карманы, Эли зашел и подождал, пока она запрет за ним дверь. Когда Кара повернулась к нему, он понял, что она уже знает. Знает и жалеет его.