Три шага к вечности

По привычке собирая в живую мозаику все фрагменты действия – слова, альтерацию интонаций, жесты, мимику – тайную жизнь души, выхваченную на бегу, моментальными кадрами кинохроники. Внезапная мысль заставила улыбнуться – а что, если бы они могли слышать мысли друг друга?

Впрочем, постстрессовый релакс, послеобеденная истома делали свое дело, понемногу, но брали верх. Сглаживали резкости, скрадывали углы; мысли потекли плавно, неторопливо, будто мед по стеклу – ну, разговор и разговор, рефлексия, вынесенная во вне.

Мало ли их было, этих разговоров, этих рефлексий. Вот сына он давно не видел, вот это – да. Уже и соскучиться успел. Как там его Женька, Женечка, круглые глазки? Хорошо бы заехать, провести вместе пару дней – там, на Днепре сейчас клево. Кстати, надо бы связаться с Серегой, узнать, почему он гений. А еще неплохо бы…

– Ну, что задумался, Валерьевич? – голос Тамары Михайловны звякнул инородно, вырвал из забытья. – Или что-то не так я говорю?

Тарновский стряхнул оторопь, подобрался.

– Да нет, Тамара Михайловна, все так, – он постарался, чтобы голос звучал как можно тверже, убедительнее, и, сам не понимая как (моторика или подсознание? да, какая разница! идиот! шляпа!), посмотрел на часы. И это, разумеется, не ускользнуло (да уж не ускользнуло!) от собеседницы.

– Что, наскучила своими проповедями, старая баба? – она моментально перегруппировалась (старая школа, та еще закалка), тут же перешла в наступление. – Думаешь, небось – как бы свинтить поскорее?

Тарновский прижал руку к груди, кое-как нацепил выражение истовости.

– Что вы, Тамара Михайловна! Как могли подумать! Тороплюсь просто. Мне еще в одно место сегодня…

– Правильно, – Тамара Михайловна одобрительно (ох, лиса! лисище!) кивнула, – волка ноги кормят. А время почему смотришь? Опаздываешь?

– Да не то, чтобы, – он изобразил смущение (лучшее успокоительное). – Привычка просто такая.

– А я заметила, давно заметила, – в голосе Тамары Михайловны неожиданно зазвучало торжество (что еще такое?).

 – И что часики свои любишь, тоже заметила. Ты где такие красивые берешь? Я вот специально мужику своему на юбилей хотела купить, так не нашла. Искала, а таких, как у тебя, и близко не встретила.

Тарновский улыбнулся; что-то похожее на злорадство мелькнуло на заднем плане.

– Такие в простых магазинах не продаются.

– Так и я не в простых смотрела. В дорогих смотрела, в ювелирных.