Посвященный. Книга I. Маарон и отравленные земли

Так крепко и долго он еще никогда не спал.

По прошествии шестидесяти девяти чесов он пришел в себя. Воздух пропах керосином (свет зажегся в паре новых мест за тканью, которой он был огражден) и еще чем-то похожим на удобрения. Находясь в этом месте, он не мог ни сходить в туалет, ни отлить: все это за него делал организм. Он чувствовал тепло ниже живота, очень скоро тепло превратилось в холод.

Его изнутри начала разъедать ненависть к самому себе, к своей немощности. К тому, что пережив все страсти внешнего мира и оказавшись в безопасном месте (он на это надеялся) он чувствует себя таким беспомощным и ничтожным.

Комната внешне не изменилась, разве что, на тумбе, рядом с кроватью, где он лежал, стояла керосиновая лампа. Ее тусклый золотистый огонек освещал мягким светом стены из земной породы. А еще, в этой комнате кто-то сидел.

На стуле, рядом с кроватью. Человек, достаточно древний на вид, что бы с гордостью носить за собой слово Старик. Его костлявые длинные пальцы обнимали рукоять трости, вырезанной с особой тщательностью и с десятками всевозможных узоров.

Само его лицо было спокойно. Беззубый рот расплылся в вечной морщинистой улыбке, а глаза блестели тусклым огоньком мудрости. В них было столько глубины и жизненного опыта, что у Него на миг приостановилось дыхание. Наконец, впервые за много дней, он услышал человеческую речь – старик к нему заговорил.

– Ты выжил… – Слова исходили из его уст размеренным, но чистым басом. Силы в этом голосе было достаточно.

 – Все сомневались в этом.… Думали, что ты умрешь.

Длинная пауза. Старик придавался молчанию на несколько секунд после каждой фразы.

– Я тебя вылечил… кости на твоей правой руке слабы,… но это ничего, – Старик тепло улыбнулся, от этого он стал похож на древнего и очень мудрого Чеширского кота. – Ты выздоровеешь…, обязательно… тебе помогут мои травы.

– Что там? Он что, в сознании?!

Из-за грубо вбитой в породу двери показался человек. Его морщинистое лицо не выказывало доброжелательства, но и ненависти в них не было.

Человек пристально всмотрелся в глаза гостю. Затем, медленно повернув голову к старику, тихо сказал.

– Ты можешь идти.

Старик с кряхтением встал, опираясь на трость, и покинул помещение, не сказав ни слова. Человек занял его место.

– Для начала я должен узнать твое имя. Это тебе сказать придется. Все остальное – лишь по твоей воле.

– Имя.… Но я не помню своего имени. – Произнес гость.