Ненависть сиреневого цвета

И правда, я только понял, что ни разу не слышал ни от кого здесь слова «ёкай». Однако у меня ещё остались сомнения.

– Но разве мы не приносим обычным людям несчастья? – спросил я.

– С чего ты это взял? – присоединилась к разговору Текеро-тян.

– Ну… Так все говорят… – Я ответил уже совсем неуверенно.

– Не больше чем обычные люди друг другу, – сказала Сенго. – То, что говорят суеверные люди – ложь.

– Но так думают все… – продолжал я.

Мне будто хотелось, чтобы это как можно убедительнее доказали, чтобы у меня не осталось ни единого сомнения в правдивости всех этих слов, поэтому я всё спрашивал и спрашивал.

– Бывает, что большинство может заблуждаться, потому как люди в обществе привыкли верить слухам, а не искать истинное знание или суждение самостоятельно.

Это меня убедило. Я не стал больше задавать вопросы. Все сотрудники лавки попрощались с посетителями, склонившись в глубоком поклоне. Сенго-сан и Текеро-тян покинули магазин сувениров. После их ухода управляющий повернулся ко мне и сказал:

– Теперь к нам пойдут настоящие покупатели, так что постарайся.

Я кивнул и стал ждать своего первого клиента уже с меньшим напряжением. Но в этот день посетителей с детьми больше не было. Казума был прав, говоря, что такие клиенты приходят сюда крайне редко. Я был даже рад этому. Для меня разговор с Текеро-тян оказался большим стрессом, хотя она на несколько лет младше меня.

Вечером мы с Казумой поужинали в той же комнате, что и предыдущие разы. За ужином он всё молчал, а к концу вдруг сказал:

– Не сердись на управляющего.

Он кажется очень строгим, но на самом деле он просто хочет, чтобы ты привык жить среди людей. Это поначалу будет трудно, но со временем ты освоишься.

Я кивнул, и мы продолжили есть в молчании. После ужина Казума сказал мне о том, о чём я ещё не знал: линзы нужно было снимать на ночь. И снова пытка! Пришлось потратить ещё полчаса, чтобы научиться это делать. Но, в конце концов, после всех мучений, волнений и трудностей линзы оказались в баночках, форма в шкафу, а я под одеялом.

Этот день был действительно очень насыщенным. Я вспоминал его в мельчайших подробностях и, чем больше вспоминал, тем больше понимал смысл слов, сказанных за ужином Казумой. Если бы управляющий утром не проявил твёрдость, я бы наверняка не смог надеть линзы и заговорить с посетителями, пусть даже и не настоящими. Чем больше я думал об этом, тем больше чувствовал благодарность за всё, что здесь для меня сделали.