Ненависть сиреневого цвета

Мегуми сидела рядом и не вмешивалась. Я начал читать. Сначала я сильно волновался, но потом, видя, что Хидзуока не останавливает и не поправляет меня, стал чувствовать себя немного увереннее. Закончив чтение, я поднял глаза на Хидзуоку в ожидании его дальнейших указаний. Он спокойно сказал:

– Я слышал от Казумы, что ты, придя сюда, почти совсем не умел читать, но теперь ты стал читать намного лучше. Это правда. Ты молодец. Но ты часто путаешь некоторые символы. Давай потренируемся различать их.

Такой длинной речи я от него никогда не слышал и даже опешил. Но было приятно слышать похвалу. Даже указание на ошибки было очень мягким. Хидзуока взял мою тетрадь и написал вразброс те символы, которые я путал между собой. Я только хотел начать читать, как Мегуми встала.

– Я вижу, у вас хорошо получается заниматься. Мне уже пора идти, поэтому оставлю вас.

Я вдруг вспомнил о своей неуверенности рядом с Хидзуокой, и хотел её остановить, но потом решил, что это будет не очень вежливо.

Тем временем Мегуми с улыбкой посмотрела на меня и выскользнула из комнаты, будто намекая, что я должен быть посмелее со своим новым наставником. Но мне всё равно было не по себе. Мы позанимались чтением, письмом, счётом, а потом Хидзуока вдруг решил провести урок истории Японии и говорил так долго, что от удивления я прослушал почти всё, что он рассказывал. После этого он сказал, что на сегодня занятий вполне достаточно. Я быстро собрался, поклонился со словами благодарности и хотел было уйти, но Хидзуока внезапно задал вопрос, который заставил меня обернуться:

– Скажи, почему ты меня боишься?

– А… Я… Не… – Я не знал, что ответить, и глупо заикался, смотря себе под ноги.

Хидзуока немного помолчал, а потом сел рядом со мной прямо на пол и сказал:

– Извини, если я тебя пугаю. Мне бы хотелось, чтобы дети меня не боялись, потому что хочу стать учителем.

– А? Учителем? – Я не поверил своим ушам.

– Да. Это так удивительно? – Хидзуока слегка наклонил голову на бок.

Теперь он смотрел на меня снизу вверх и больше походил не на отстранённого молчуна, а на несчастного пса с грустными глазами. Это вызвало во мне даже некоторое чувство вины по отношению к нему. От страха не осталось и следа.

– Да нет… – ответил я сначала, но потом решил, что будет неправильно обманывать, поэтому поправился, – ну да…

– Почему? – С искренним интересом спросил Хидзуока.